Маргиева Аза
В ночь на восьмое августа я не могла уснуть. События последних дней, которые сложились вокруг нашего города, мучили мои мысли. Со второго августа каждую ночь слышна была сильная стрельба. Шестого августа в ходе обстрела Цхинвала со стороны Грузии было убито несколько парней, которые стояли на постах. Моему младшему сыну только 20 лет.
Он состоял в рядах защитников Родины. Я не могу передать, как тяжело я проводила ночи в переживаниях за него и в переживании за тех матерей, которые потеряли своих детей. Я думала о том, что каждый день кого-нибудь из наших ребят убивают. А мы настолько устали от боли, что уже нет сил, чему-либо удивляться. Мы с немой покорностью сносим боль утраты, когда хочется на весь мир закричать о наносимых осетинскому народу оскорблениях.
Массированный обстрел Цхинвала начался 7 августа около двенадцати ночи. Звуки разрывающихся мин были слышны совсем близко. Я поняла, что приближается то, чего я боялась больше всего на свете. Началась война. Младший сын был на посту. Старший заскочил ко мне в комнату и, стал успокаивать меня. Пообещав, что это сейчас прекратится и силой потащил меня в подвал. Сидя в подвале, я молилась за всех ребят, которые защищают наш город от полного уничтожения. Спустя какое-то время мы почувствовали в подвале запах дыма и поняли, что наш дом горит. Еле успели перебежать в соседский подвал. Там было много людей, и они сказали мне, что мой сын вместе с остальными ребятами попали в окружение к грузинам в с. Тбет. Я до сих пор помню это жуткое ощущение пустоты внутри. На словах испытанный ужас не передать. И время вовсе не лечит раны. То, что я накопила за всю свою жизнь, в один миг превратилось в пепел. Все мои сбережения сгорели. У старшего сына после войны руки трясутся, не может ложку в руках держать. Он с семьей впятером снимают однокомнатную квартиру, а я живу в своем полностью сгоревшем доме. Ведь у меня кроме обуглившихся стен ничего не осталось.
