Олимпийский ад
Общество
Режиссер Игорь Волошин не новичок в кино. В 2008-м году он громко заявил о себе провокационным трешевым фильмом «Нирвана», в котором выразил боль и потерянность российских наркоманов-подростков. А до этого была документальная «Сука» - о войне в Чечне, снятая, как принято говорить, «на коленке». «Олимпиус инферно», прогремевший в воскресенье по Первому каналу, уже вызвал бурное обсуждение в интернет-сообществе. «Osetinfo» узнало подробности съемок «Олимпийского ада».
- Почему фильм называется «Олимпиус инферно»?
«Олимпиус Инферно» название в чем-то вымышленное. Дело в том, что латынь дает нам возможность открытий. Такая бабочка могла бы быть. Конечно, ее в реальности не существует. Нас заинтересовало понятие слова «Инферно». Это, с одной стороны, энергия боли, смерти, ненависти, которая возвращается к тому, кто ее породил, а с другой стороны - это самое дно ада, то, что находится во мраке. Мне понравилось, как кто-то из блогеров перевел название фильма, как «Олимпийский ад»... А ведь так и получилось. В день, когда во всем мире оружие умолкает, власти Грузии развязали чудовищную войну. «Олимпийский ад» похоже на название какого-то жуткого шоу, которое нельзя отменить. Все смотрели Олимпиаду и войну. Дьявольский замысел. «Олимпиус Инферно» - это кино про дьявола. Иоанн Кронштадский писал, что дьявол - это отец лжи. По сути, это кино о борьбе за правду для мира, который утонул во лжи.
- Как проходили съемки? С какими трудностями пришлось столкнуться?
- Съемки проходили в Абхазии, по всей республики - в Очамчыре, Пицунде, Бедии и тд. Мы снимали 6 дней в неделю по 12 - 14 часов каждый день. Особых трудностей у нас во время работы не было. Во-первых, со мной работала серьезная сплоченная команда: сценаристы, операторы, звукорежиссеры, постановщики трюков, пиротехники. А во - вторых, огромную помощь нам оказало руководство республики и местные жители.
- В картине очень много взрывов...
- На самом деле было очень опасно. Но эффекта бы не было, если бы мы снимали по-другому. Взрывы были рядом с актерами и операторами. Один из самых опасных эпизодов, когда главные герои забегают в подъезд разрушенного здания. Перед ними и за ними были произведены взрывы. На самом деле это очень страшно, потому что на съемочных площадках бывали несчастные случаи. На одной из картины участник сцены с пиротехническими эффектами просто сгорел. Фильм из-за этого был закрыт. Вообще, при съемках фильма в стиле «лайф экшн» очень важна роль оператора. Нам повезло, что с нами работал настоящий мастер своего дела Игорь Гринякин, ранее снявший «Адмирал».
- Солдаты не киноактеры. Удалось сработаться с военными?
- Да. В съемках участвовали абхазские и российские воинские части. Ребята не сразу понимали, что к чему. Но мы проводили репетиции, которые, по объему задействованной техники, были больше похожи на военные учения. И отрепетировав несколько раз эпизод, мы фиксировали его на пленку. Часто военные сами подсказывали нам как лучше развести эпизод с их участием, за что им большое спасибо.
- А как абхазские солдаты отнеслись к тому, что они снимаются в фильме о Южной Осетии?
- Был правильный профессиональный настрой. На построении я провел быстрый «кастинг» и выбрал несколько бойцов, которые в фильме имеют интересные роли - характерные, с репликами... Что интересно, многие абхазские солдаты готовы были сниматься только внутри техники, чтобы не попадать в кадр. «Мы не хотим играть грузин!» - говорили ребята.
- Кто же играл грузин?
- В итоге роли грузин играли и абхазские солдаты, и российские, и грузины. Был такой момент, когда я спросил одного из двух грузин-водителей: «Как Вы относитесь к съемкам подобного фильма? Как Вам здесь, вообще?». Он повернулся к своему напарнику и спросил: «Как мне тут, Агур?». «Да, нормально!». «А, почему?». «Потому что в 90-х гг. ты воевал за Абхазию». Действительно, те грузины, кто сделал свой выбор и защищался от нападения регулярных войск Грузии, в Абхазии чувствуют себя нормально. На национальной почве между абхазами, грузинами, армянами, осетинами и другими народами нет вражды. Что характерно, одну из главных отрицательных ролей капитана грузинской армии сыграл осетин Вадим Цаллати.
- Работой актеров Дэвида Генри и Полины Филоненко, сыгравших американца Майкла и россиянку Женю, довольны?
- Да. Мне кажется, для Дэвида и Полины пережитое в кадре было неожиданным. Изначально рассчитывали на телепроект, а когда начали снимать, поняли, что это большая творческая работа. К концу картины и внутри себя, и в отражении своих героев, они поменялись. Молодые современные люди, которые жили для себя, начинают понимать,что может сделать циничная и жестокая ложь. Среда войны заставляет их сделать выбор - бороться за свою жизнь или бороться за правду... Одну из ролей сыграл 20-летний абхазский парень. Он помнит обстрелы 90-х, он знает, как свистит бомба, приближаясь к цели. Правда войны, переданная через ее участников и перенесенная в кадр, конечно же, сказалась на исполнителях главных ролей.
- Эту правду о войне героям фильма удалось донести до мира?
- По большому счету нет. Она никому не нужна. Никто ее не хочет слышать. Ситуация такая же, как и с девочкой, выступающей на канала Fox News, которую постоянно прерывают и, в конце концов, выбрасывают из эфира.
- Вы известны, как автор ряда документальных фильмов. Последние Ваши фильмы в большей степени игровые. В чем «Олимпиус Инферно» имеет равные права с документальным жанром, и где в фильме место художественного, игрового кино?
- Документалистика, прежде всего, выражается в способе существования актеров в кадре - предельно как в жизни, в стилистике фильма - жесткая, грубая репортажность съемки без красивых постановочных планов. Восстановлены многие кадры, снятые в первые часы войны и выложенные любителями в интернет. Что касается драматургии, то сценарий картины позволяет актерам максимально проявить свой талант.
Я очень часто слышу: «Да какие там две тысячи погибло!?... Да меньше!». Этот цинизм в отношении к жизни человека меня убивает. Да хоть один человек! Как можно количеством жертв, этой дьявольской мерой весов определять фашистский замысел организаторов убийств, планировавших эти чудовищные события. Это, как с башнями-близнецами, тот же дьявольский замысел и та же работа СМИ, которые сделали из этого шоу.
- Еще до премьеры, «Олимпиус Инферно» назвали политическим проектом, скандальным фильмом. Вы согласны с таким определением?
- Мне всегда было интересно, как люди, не видевшие кинокартину с удивительной легкостью приобретают свое мнение о ней, приклеивая ярлыки. Меня уже назвали «кремлевским рупором»... Между тем, никто из моих «разоблачителей», приклеивающих ярлыки, не думает о людях, которые пережили этот ад в Южной Осетии. Для жертв войны фильм один из немногих моментов психологической, национальной реабилитации. Если хотите, правда о том, что совершалось в отношении народа Южной Осетии на протяжении длительного времени... Люди, приклеивающие ярлыки, не умеют думать своей головой. К мнению людей, посвятивших анализу кинематографа жизнь, можно и нужно прислушиваться.
- И, тем не менее, фильм имеет политическую основу...
-Да, имеет. Когда десять лет назад Россия не вступилась за Сербию и страну разнесли в пух и прах натовской авиацией и артиллерией, все сказали: «Как же так!». Сегодня, когда Россия встала на защиту Южной Осетии, все опять дружно сказали: «Ай-яй-яй! Как же так! Что же мы натворили?! Россия виновата!». Если и так и так плохо, то пусть хоть люди будут жить, те, которые были спасены от уничтожения грузинской армией. Политика это или не политика, но мне как режиссеру хотелось сказать, что ложь в современном мире практически непобедима и мы должны с этим бороться.
- Как Вы считаете, у западного зрителя фильм будет иметь успех или интерес?
- Я думаю, в любом случае это будет как минимум интересно. Я устал и перестал думать о фестивалях. Режиссер должен снимать кино. Оно само найдет себе путь. Немаловажную роль играет продюсер, который должен выступать в роли двигателя процесса. Я был с «Нирваной» на фестивале в Берлине, где в программу были отобраны фильмы только потому, что жюри рассчитывало на то, что они будут интересны мировой аудитории. Во многом это правильный подход. Для фестиваля «Олимпиус Инферно» фильм простой и понятный.
- Фильм о войне в Южной Осетии снимает Эмир Кустурица. Не боитесь, что его картину будут сравнивать с Вашей?
- Мне интересно, что снимет Кустурица. Это режиссер, которого я очень люблю. Я думаю, там все будет гораздо глобальнее, в плане его возможностей длительное время погружаться в историю этой страны, в ощущения жителей Южной Осетии от многолетней войны. Я думаю, в картине Кустурицы будет акцент на истории отношений народов Грузии и Южной Осетии.
Беседовал Юрий Голов, Osetinfo.ru
