Не долг, а флирт!
Политика
Несколько дней назад в Женеве завершился третий раунд международных дискуссий по вопросам стабильности на Кавказе, на основе договоренностей между президентами России и Франции. Участие в дискуссиях, как известно, принимают Россия, Абхазия, Южная Осетия, ООН, Евросоюз, ОБСЕ, США и Грузия. Главных, стержневых моментов в этих дискуссиях несколько, а если быть точным - шесть.
Во-первых, в этих дискуссиях больше всего заинтересованы международные организации и государства, обозначенные выше после Южной Осетии, которой, как России и Абхазии, этот женевский политический сериал практически не нужен. Россия снисходительно, как бы подбросила Западу и Грузии кость - грызите, если сможете..
Южная Осетия, равно как и Абхазия, получили то, к чему стремились с начала 90-х годов. Эти республики признаны едва ли не самым главным субъектом международного права на планете, и являются полноправными субъектами международных отношений (здесь уместно опровергнуть утверждения о том, что будто именно 26 августа эти республики обрели независимость. 26 августа суверенитет Абхазии и Южной Осетии был признан, а самостоятельными и суверенными эти государства стали еще в начале 90-х годов, после принятия на сессии депутатов всех уровней актов о государственной независимости), как бы к этому факту не относились в недрах ООН, Евросоюза и отмирающей ОБСЕ. Последняя и вовсе в нынешних международных реалиях и крахе принципа территориальной целостности, стала рудиментом в международных отношениях.
В этой связи к международным дискуссиям в Южной Осетии приковано излишне концентрированное внимание, как будто дискуссии решат еще какой-то важный и насущный вопрос для Южной Осетии.
Между тем женевские дискуссии рискуют превратиться в форменный сериал, режиссеры которого не знают, как завершить предприятие, какой конец придумать и как логический завершить этот нудный процесс? Следует отметить, что это проблема организаторов дискуссий - международных организаций, но не России, Абхазии и Южной Осетии, которым необязательно принудительно-дисциплинированно участвовать в диалоге. Так как женевские дискуссии - это не международный договор, который обязаны соблюдать участники договора. То есть, отношение Южной Осетии и Абхазии к международным дискуссиям должно быть эфемерным, и не нужно форсировать события.
В случае, если ход дискуссий начнет оборачиваться против Южной Осетии, то проблему можно решить так, как решила в свое время Грузия. То есть - похоронить дискуссии так, как Грузия похоронила СКК. Формат СКК был невыгоден Грузии, СКК не решала вопросы статуса, и этот политический орган был как кость в горле. Вместе с тем, Грузия игнорировала, в определенной степени, решения и положения СКК, реализуя собственные национальные интересы. И в этом смысле нам не нужно открывать Америку, а просто использовать опыт Грузии.
Подытоживая сказанное - раунды дискуссий не должны завершаться подписанием каких-либо документов, они должны носить ненавязчивый характер. Через документы, протоколы и решения в поствоенное урегулирование пролезут ОБСЕ и другие международные организации. Никаких проектов экономической реабилитации со стороны международных организаций! Как это делалось с помощью ОБСЕ. Пусть государства или международные организации оказывают ведомствам, министерствам и пострадавшим гражданам Южной Осетии адресную помощь, без создания каких-либо структур по поствоенному урегулированию и экономической реабилитации.
Во-вторых, ни в коем случае нельзя допускать, чтобы международные дискуссии обросли или приросли «бородой», какими-то сопутствующими органами, которые бы принимали определенные решения, обязательные для исполнения Южной Осетией и Абхазией, нанося ущерб государственному суверенитету республик. В свое время и Смешанная контрольная комиссия фактически узурпировала внутригосударственные вопросы в Южной Осетии, в частности на территории зоны конфликта и наносила ощутимый ущерб безопасности и обороноспособности республики. В этом смысле женевские дискуссии должны стать не юридическим и наднациональным органом, а ее постулаты лишь должны носить рекомендательный характер. Даже резолюции генеральной ассамблеи ООН носят рекомендательный характер, а в свое время решения СКК и вовсе были драконовскими законами и частично ущемляли суверенитет Южной Осетии.
Этот политический орган хотя и лишал Южную Осетию многих сегментов независимости, вместе с тем мешал и Грузии. Формат СКК был невыгоден Грузии и она всячески пыталась его нарушить, что, в конце концов ей удалось через срывы заседаний СКК, не говоря о полном игнорировании и невыполнений решений этого органа. В этом смысле, повторимся, если на международных дискуссиях возникнет малейшая опасность для Южной Осетии, мы с чувством презрения, не влекущим международно-правовой ответственности, можем запустить процесс размывания и разрушения международных дискуссий игнорированием. Южная Осетия, при этом, абсолютно ничего не потеряет.
В-третьих, невооруженным глазом видно стремление ОБСЕ пролезть в Южную Осетию и оформиться на ее территории в качестве какого-нибудь инструмента, органа, влияющего на ситуацию. Об этом в частности свидетельствуют, как попытки протащить военных наблюдателей ОБСЕ через государственную границу РЮО, так и слова спецпредставителя действующего председателя ОБСЕ Хайки Тальвитти, который предложил возобновить программу по реализации экономической реабилитации бывшей зоны конфликта, но уже в новом формате. Следовательно, это означает, что реализации программы должно предшествовать узаконивание структурного подразделения ОБСЕ в Южной Осетии. Однозначно, что на открытие миссии ОБСЕ в Южной Осетии руководство этой организации не пойдет. Ведь для этого Южная Осетия должна стать членом ОБСЕ. К тому же, в соответствии с основополагающими документами ОБСЕ, главой миссии ОБСЕ назначается гражданин страны-члена ОБСЕ. Тем самым она признает Южную Осетию и повернется к Грузии спиной, на что ОБСЕ пока не готово. Для ОБСЕ присутствие даже одного своего военного наблюдателя в Южной Осетии будет крупным успехом, после которого ОБСЕ начнет торпедировать и другие вопросы, отвечающие интересам Грузии и собственно ее интересам. В этом смысле югоосетинской дипломатии нужно держать ухо востро.
Для Южной Осетии опасно прирастание дискуссий какими-то органами, как, к примеру, программа ОБСЕ по экономической реабилитации и у этих инициатив не должно быть перспектив, дабы не открывать правовое поле для недобросовестных организаций типа ОБСЕ, у которого нет моральных прав осуществлять деятельность на территории Южной Осетии, тем более, что юридические давно закончились.
Вот когда ОБСЕ признает и осудит факт геноцида осетин, понесет международную ответственность за пособничество агрессору, сокрытие военных приготовлений Грузии искажение отчетов, примет условие об открытии отдельной миссии в Южной Осетии, лишь тогда она может рассчитывать на снисхождение.
В-четвертых. В Южной Осетии вызвало отрицательную реакцию согласие делегации Южной Осетии участвовать в дискуссиях и сидеть за столом против предателей осетинского народа - Санакоева и Парастаева, возглавивших жалкий отряд ренегатов и отбросов югоосетинского общества под грузинским знаменем. В свое время Южная Осетия всячески сопротивлялась включению этих и других преступных элементов в Смешанную контрольную комиссию как членов СКК от грузинской стороны, что ей в принципе удалось. В обратном случае югоосетинская сторона грозилась блокировать работу СКК.
И надо сказать, что с дебютом этих международных дискуссий югоосетинская сторона ставила жесткое условие, что в случае если предатели сядут за стол переговоров, югоосетинская сторона из него встанет. Но эта позиция трансформировалась в толерантность. Возможно, по просьбе Москвы. Тем не менее, громкие заявления членов югоосетинской делегации об отказе сидеть напротив Санакоева прозвучали.
На пресс-конференции после второго раунда дискуссий полномочный представитель президента РЮО по вопросам постконфликтного урегулирования Борис Чочиев заявил, что организаторы дискуссий неплохо подготовились и выполнили некоторые условия югоосетинской стороны. «Первая встреча была сорвана грузинской стороной. Организаторы - ЕС ОБСЕ и ООН не провели подготовительную работу и преследовали главную цель, чтобы встречи формат носили разноуровневый характер. То есть на пленарное заседание могли быть приглашены представители России, ОБСЕ, США и Грузии, а представители Южной Осетии и Абхазии присутствовали только на рабочих встречах. Также мы заявили, что без приглашения югоосетинская сторона не будет участвовать и можно сказать, что тогда 15 октября мы дали организаторам домашнее задание. И чтобы формат встречи носил уже равноуровневый характер. Можно сказать, что организаторы неплохо подготовились».
Это следует понимать как выполнение организаторами требований югоосетинской делегации. В таком случае, почему бы югоосетинской стороне не поставить очередное условие организаторам дискуссий, чтобы в составе грузинской делегации не было Санакоева и Парастаева? В обратном случае можно отказаться от участия в диалоге. А это нанесет удар по репутации и имиджу как самих дискуссий, так и организаторов, которые незамедлительно потребуют от грузинской делегации пересмотреть кадровый вопрос...
Это все равно, что если бы напротив российской делегации где-либо сидели продажные офицеры Калугин, Гордиевский, Суворов (известный как автор нашумевшей книги «Аквариум» о работе ГРУ) либо же Березовский, Гусинский. С другой стороны, Санакоев и Парастаев являются гражданами Грузии, и грузинское руководство правомочно делегировать на переговоры кого угодно. Практически каждый участник грузинской делегации в Женеве является проводником антиосетинской и антиабхазской политики и поддерживает идеологию вытеснения из Грузии национальных меньшинств. В конце концов, в 1945 переговоры о капитуляции Германии с союзниками тоже вели высокопоставленные офицеры вермахта, которые отдавали приказы уничтожать европейские государства и народы.
А если наличие Санакоева и Парастаева в составе грузинской делегации уж очень смущает Южную Осетию, то тонкими и продуманными ходами наша делегация должна смутить на переговорах этих ренегатов, выставить их в неприглядном свете и опозорить на глазах у европейских политиков. Как? Это уже зависит от наших дипломатов.
Пятое - наша дипломатия приехала в Женеву с давно известными заготовками. В частности, ударным и прорывным документом, по мнению югоосетинской стороны, являются гарантии о неприменении силы Грузией. Этот вопрос югоосетинская сторона поднимает с конца 2004 года. Существует известная осетинская мудрость: «Кто, где и когда смог вырвать кусок из волчьей пасти»?
Требовать от Грузии гарантий неприменения силы - бесполезная затея. Грузия нарушила основополагающий международный договор по урегулированию грузино-осетинского конфликта - Сочинские соглашения и дважды развязала войну против Южной Осетии в 2004 и 2008 годах. Грузия попрала договоренности между Кокойты и Жвания в конце 2004 года. А нарушения положений и решений СКК грузинской стороной и вовсе не поддаются подсчету и осмыслению.
В этой связи, зачем в условиях российского военного присутствия в Южной Осетии, которое будет наращиваться, требовать от Грузии гарантии неприменения силы? Да и недавнее интервью замначальника российского Генштаба Ноговицына о том, что и до полного развертывания российских баз в Южной Осетии и Абхазии, российские военные присутствуют в этих республиках в таком количестве и объеме, что решат задачи по безопасности народов республик, свидетельствует о нецелесообразности акцентирования внимания на подписании Грузией документа о ненападении.
Что касается беженцев, то решение данного вопроса напрямую зависит от возвращения более ста тысяч осетин, изгнанных из внутренних районов Грузии с 1990 года. Только тогда это может послужить импульсом к целесообразности рассмотрения вопроса возвращения т.н.беженцев в Южной Осетии. На упомянутой пресс-конференции Борис Чочиев сделал заявление о том, что РЮО использует опыт Грузии по возвращению беженцев, имея в виду изгнание более ста тысяч осетин. Думается, полномочный представитель президента дал понять грузинской стороне и прогрузински настроенным представителям Запада, насколько туманны перспективы химерической идеи вернуть «беженцев» и ничтожна жизнеспособность решения данного вопроса в интересах грузинской стороны.
Так что новой Ялтинской конференции из международных дискуссий не получится. На Ялтинской конференции были намечены основные принципы согласованной политики союзников в отношении организации по окончании войны прочного мира и системы международной безопасности. В частности было условлено, что вооруженные силы трех держав займут в Германии особые зоны. Конференция признала необходимым взыскание с Германии репараций в целях возмещения ущерба, причиненного ею союзным странам в ходе войны. Но в Ялте диалог вели союзники, а в Женеве идее противостояние между двумя, если не враждебными, то стоящими на разных позициях лагерями.
Повестка дня Женевских дискуссий должна формироваться и из новых идей югоосетинской и абхазской делегаций. Дискуссии должны признать неизбежность краха территориальной целостности Грузии, к которой Южная Осетия никогда не имела отношения. Но эта позиция вряд ли может иметь успех. С таким же «успехом» в таком случае должны завершиться и предложения грузинской стороны по беженцам, по возвращению наблюдателей ОБСЕ на территорию Южной Осетии, участию Дмитрия Санакоева и его подельников в качестве участников дискуссий.
Соответственно, стороны не смогут договориться ни по одному из ключевых вопросов повестки дня и, следовательно, дискуссии неизбежно зайдут в тупик. Отсюда вывод - к дискуссиям нужно относиться не как к супружескому долгу, а развлекательному флирту на стороне.
Александр КЕЛЕХСАЕВ, Осрадио
