Женщины Южной Осетии готовы добиваться признания геноцида в международных судах 

Общество

Руководитель югоосетинской некоммерческой организации «Женщины Южной Осетии за демократию и права человека» Лира Цховребова более десяти лет активно участвовала  в миротворческих инициативах в зоне конфликта. Ее организация  провела десятки встреч и круглых столов с людьми, находившимися в 90-е годы по разные стороны баррикад. В августе этот хрупкий диалог был сметен военной атакой Грузии на Южную Осетию. Как и у всех жителей Осетии, жизнь Лиры Цховребовой делится теперь на две половины «до» и «после» войны.  Свою миссию после войны члены организации«Женщины Южной Осетии за демократию и права человека» видят в том, чтобы рассказать правду о войне  мировому сообществу.

- Лира Филипповна,  в начале осени в Интернете появилось два новых ресурса вашей организации, на которых англоязычный читатель может прочесть свидетельства очевидцев и увидеть фотографии жертв и разрушений августовской войны. Одновременно с этим  американская пресса опубликовала несколько Ваших статей о войне в Южной Осетии. Расскажите, как Вам  удалось пробиться к американскому читателю в условиях, когда информация о войне подвергалась жесткой цензуре?      

- Я и моя семья были свидетелями всего, что происходило в Южной Осетии в августе. И когда я увидела реакцию международного сообщества, стран Европы и Америки, моему возмущению не была предела. Я поняла, что нужно что-то делать, чтобы не сойти  с ума, слушая ложь и спокойные разглагольствования о территориальной целостности Грузии из уст представителей западных стран. Главное, что меня беспокоило, что все уляжется и мир опять не узнает, насколько преступны были действия грузинских властей. Наш долг перед погибшими - довести до мировой общественности правду. Я начала искать возможности выхода на зарубежные СМИ. Через одного давнего знакомого, имеющего хорошие связи в России и за рубежом, мне удалось связаться с бывшим редактором газеты «Лос-Анджелес Таймс» Марком Сейлором. Мне его рекомендовали как порядочного и честного журналиста. Я написала ему письмо, где подробно описала, что нам довелось пережить 8-12 августа, описала свое возмущение тем, что постоянно звучит «Грузия, Россия Америка», как будто  Южной Осетии и осетинского народа нет вообще. А где в сообщениях западных СМИ целый народ, с его культурой, историей? Ведь не всякая нация, превалирующая сегодня в политике, прошла такой исторический путь, какой прошли осетины. А сейчас получается, нас могли уничтожить, и мировое сообщество этого бы не заметило. Я попросила помочь мне донести правду до СМИ в Европе и США. Буквально через два дня Марк Сейлор прилетел в Москву, потом в Цхинвал. Он был потрясен увиденным и услышанным в Южной Осетии. Это реакция любого нормального человека. Он воочию увидел, что во имя территориальной целостности одной страны, вернее, для реализации своих амбициозных целей, мировое сообщество было готово перечеркнуть будущее целой нации, находящейся на грани уничтожения. Я думаю, эта тема заинтересовала Марка как профессионала. Он и его коллеги предложили нам свою помощь в создании  и технической поддержке сайтов на английском языке, Нelp Оssetia now и  Тruth for Оssetia. Правда о войне доступна всему миру, если она нужна. Массовая дезинформация западных СМИ связана как раз с тем, что правда оказалась не нужна политической элите западных стран. И в этом тоже трагизм августовской ситуации. Мы увидели, как общества, провозглашающие свободу слова как базовую ценность, пренебрегали правдой, от которой зависела судьба целого народа.

- Что вы планируете  делать дальше для информирования людей в Европы и Америки о войне в Южной Осетии?

- В ближайшее время у нас намечены поездки в США, где будут организованы встречи в СМИ, университетах, возможно, состоится наша встреча с конгрессменами. Наша цель - рассказать о том, что пережили в августе лично мы. В нашей группе есть люди, потерявшие близких, друзей, оставшиеся без жилья... Мы даже не будем подробно говорить о том, что происходило до того, в течение 19 лет, не будем говорить о политическом развитии конфликта. Мы фокусируем свое внимание на нескольких днях преступления, когда хотели уничтожить народ во имя реализации своих амбициозных планов. Произошел прецедент, когда во имя территориальной целостности государства, которое известно во всем мире как молодая демократия, президент которого считается молодым демократом, уничтожается народ, не согласный с политикой этого государства. Я готова выступить на любом суде и показать, что это было преступление против человечности. Мы хотим, чтобы этому преступлению была дана оценка, чтобы были наказаны те, кто его совершил.

- Грузия подала иск в Международный суд против России раньше, чем в Южной Осетии  успели составить списки погибших. Что вы ответите тем людям на Западе, которые скажут, что в этой войне пострадали не только осетины, но и грузины.

- Я скажу им, что исход грузинского населения из Южной Осетии - это следствие безумных действий грузинского правительства. Ведь грузинское население жило в Южной Осетии все 19 лет после агрессии Грузии в 90-х годах, и никто не ущемлял его в правах. Южная Осетия никогда не занималась этническими чистками грузин после актов геноцида в 91 и 92 годах, после изгнания из Грузии десятков тысяч осетин. В августе грузины были вынуждены покинуть свои дома, но они живы. А мой народ понес огромные потери. И гибель гибели рознь. Когда мать хоронит не тело своего сына, а мелкие кусочки - это не просто горе. Когда  дети хоронят обугленные тела своих родителей - это невозможно вытравить из памяти. Поэтому мы будем говорить еще и еще раз о нескольких днях в августе, когда огромная армада Грузии вползла в Южную Осетию для того, чтобы уничтожить и изгнать южных осетин. Еще и еще раз скажем, что это неправда, что Грузия защищалась от российского вторжения. Не было там российской армии до 10-го числа. К сожалению. И это моя претензия к России. Если бы российские солдаты пришли раньше, погибло бы меньше людей. С начала августа в течение недели нас бомбили непрерывно, люди были изнеможенны. В ночь на 8-е президент Грузии пожелал нам спокойной ночи, заверил, что стрельба прекращается в одностороннем порядке. И люди, лично я сама, впервые за многие дни сняли перед сном одежду и легли в постели. И через час на спящий город обрушился огонь. Они начали бомбить спящий город. Что может быть большим преступлением? Надеюсь, мировое сообщество начинает понимать, что большим преступлением может быть только отрицание и замалчивание действительных обстоятельств войны.

Элина Бестаева, спец. корр. Оsetinfo.ru