Взгляд из Южной Осетии: "Когда аббревиатура и результат шагают нога в ногу"
Расследование
1.
Недавно на одной из сессий парламента Южной Осетии Эдуард Кокойты сделал заявление, которое засвидетельствовало окончательную правовую кончину деятельности цхинвальского офиса миссии ОБСЕ в Грузии, на территории республики.
Начав осуществлять посредническую миссию в бывшей зоне конфликта в 1993 году, миссия ОБСЕ в Грузии вызывала у прежнего руководства Южной Осетии уважение, переходящее в бурную симпатию. Первые лица республики рассыпались в комплиментах ОБСЕ, отвечавшей адекватно. Бывший республиканский бомонд воспылал такой интернациональной любовью к представителям ОБСЕ, что народ Южной Осетии засомневался во внешнеполитической ориентации собственного руководства.
Тем более, что занявшись вопросами поствоенного урегулирования в Южной Осетии, миссия ОБСЕ в Грузии стала демонстрировать односторонний подход в разрешении проблемы, предпочитая менторский монолог диалогу. Посредническая миссия ОБСЕ по урегулированию грузино-осетинского конфликта сводилась к настоятельным рекомендациям Южной Осетии войти в состав Грузии в статусе автономии. Этот план так в дальнейшем и назвали - «план 1994 года». Практически шло навязывание неприемлемой для народа Южной Осетии модели урегулирования, что в принципе не вызывало обеспокоенности в руководстве республики.
«За территориальную целостность Грузии в границах бывшей ГССР выступает ОБСЕ, предлагая предоставить Южной Осетии автономию в составе Грузии. Вопрос о рамках автономии в соответствии с этой позицией, должен решиться в ходе переговоров. Таковы реалии сегодняшнего дня и с ними, к сожалению, нельзя не считаться». (Из выступления президента РЮО Л. Чибирова на (подумать только!) торжественном заседании, посвященном 7-й годовщине образования РЮО).
2.
Ударной силой югоосетинской дипломатии в 90-е годы были не основополагающие нормы международного права, а апелляция к историческим ресурсам, браваде героическим прошлым осетин, родству с венграми и другими народами Европы, совместным походам наших предков с предками других народов на Византию, Грузию, Рим и другие государства Европы. На эти моменты не без иронии обращали внимание представители международных организаций, в частности депутат ПАСЕ Матиаш Эорши в 2007 году в Цхинвале на встрече со спикером парламента Знауром Гассиевым. В Южной Осетии наивно верили, что Европу заинтересует богатое прошлое осетин и что героика древности может стать определяющей для прорыва во внешней политике.
Достучаться до сердец Европы такими способами не удалось. Собственно, такие тщедушные потуги изначально обречены на провал. В современной системе международных отношений практически нет места исторической ностальгии, тоске по древнему родству, греющим душу теплым воспоминаниям о совместных буйствах древности и дальним походам по покорению государств.
Никому в Европе, кроме историков и археологов, нет дела до скифов, сармат и аланов. Разве что, по Эдуарду Асадову, «сухарь-этнограф в книгу занесет» предания старины далекой, дела давно минувших дней. Во главу угла ставится день сегодняшний, соответствие международным стандартам нового государства и умелое использование принципов международного права.
3.
Что касается вопросов безопасности, то и здесь ОБСЕ действовала односторонне и несколько оригинальным способом. Заключалось это в частичном ослаблении обороноспособности Южной Осетии путем реализации программ по денежной компенсации населению зоны конфликта в обмен на сданное стрелковое оружие и боеприпасы. С 2000 по 2002 год было собрано более 2000 единиц стрелкового оружия и 21 кг взрывчатых веществ. А одна из цхинвальских школ собрала 36 неуправляемых авиационных ракет, сданных в обмен на компьютеры, которые спустя год с небольшим были похищены из школы. В отношении же грузинской территории зоны конфликта эти программы не реализовывались. Тем самым нашей обороноспособности был нанесен непоправимый ущерб.
Более того, ОБСЕ стала проявлять интерес и к внутриполитической ситуации в Южной Осетии, выступая в поддержку удобного режима Чибирова. Особенно ярко это проявилось в 2001 г., в год президентских выборов в Южной Осетии. В течение года многочисленные делегации ОБСЕ неоднократно наезжали в Цхинвал. Так осенью 2001 года, за месяц до выборов, в Цхинвале высадился дипломатический десант ОБСЕ состоящий из председателя постоянного совета ОБСЕ, главы постоянной миссии ОБСЕ от Румынии Ливиу Бота и 18 послов стран-участниц ОБСЕ. Встреча прошла не в русле обсуждения вопросов урегулирования конфликта, а запомнилась изощрением во взаимной любезности и напоминала курс соблюдения этикета. После дифирамбов Чибирова в адрес ОБСЕ, уже сам Ливиу Бота превратился в пропагандиста агитпропа, заявив, цитирую: «Чибиров имеет высокий авторитет в мире. Он пользуется большим уважением. В Совете ОБСЕ его хорошо знают». Это естественно, ведь прежнее руководство Южной Осетии смирилось с тезисом о территориальной целостности Грузии, что не могло не настраивать ОБСЕ на оптимистичный лад.
В газете «Южная Осетия» от 12 сентября 1998 г. за № 69 были опубликованы комментарии главы миссии ОБСЕ в Грузии Михаэля Либаля после посещения Цхинвала, где он встретился с новым премьер-министром и министром внешних связей. «Одновременно нужно отметить, что в Южной Осетии решающая роль в процессе урегулирования принадлежит Чибирову и я думаю, что смены курса не будет»,- сказал дипломат. Курс, как мы знаем, не отвечал национальным интересам югоосетинского народа, который сделал на президентских выборах в 2001 году другой выбор.
Заметьте, что во время президентства Чибирова, ОБСЕ только в нем видела ключевую фигуру в деле урегулирования, игнорируя волеизъявление народа Южной Осетии на референдуме в 1992 г., а после победы Кокойты ОБСЕ утверждало мнение о волеизъявлении народа Южной Осетии в пользу автономии в составе Грузии, чему препятствует, якобы, президент Кокойты. Двойные стандарты!
4.
А в какой-то момент ОБСЕ стала торопить грузинскую и югоосетинскую стороны к сближению позиций и проявлять нетерпеливость, будто предвидя назревавшее поражение Чибирова на предстоящих выборах, и пытаясь затащить Южную Осетию в состав Грузии за время его президентства. Тем самым, поставить себе галочку и утвердить мнение о своей руководящей и направляющей роли в Европе. Ведь другого успешного опыта по урегулированию конфликтов у нее не было. Касаясь встречи Чибирова и Шеварднадзе в Боржоми 20 июня 1998 года, Либаль сказал, что «в деле урегулирования конфликта стороны достигли такого этапа, когда общие заявления о наличии доброй воли недостаточны для обеспечения дальнейшего прогресса. Настало время заняться деталями, опираясь на терпение, стремление к компромиссу. Обе стороны должны высказывать свои идеи по основным политическим вопросам, что даст возможность посредникам сосредоточиться на процессе сближения осетин и грузин». Он также сказал, что «осенью мы надеемся на активизацию процесса. Сегодня самое главное для грузинской и осетинской сторон - не ждать решения абхазского или карабахского конфликтов. В случае грузино-осетинского конфликта пришло время для продвижения мирного процесса в сторону его решения потому, что есть доверие между сторонами и есть положительная роль посредников».
Фактически дипломат торопил югоосетинскую и грузинскую стороны к полномасштабному урегулированию конфликта в рамках единой Грузии. В то время в Южной Осетии с нетерпением ждали признания Абхазии или Нагорного Карабаха, что увеличивало и шансы Южной Осетии на международно-правовое признание. Понимая, что эти республики, плюс Приднестровье, ждут прецедента, ОБСЕ, таким образом, пыталась ускорить вхождение, де-факто и де-юре, Южной Осетии в состав Грузии. Хотя в соответствии с Гаагской конвенцией о мирном разрешении международных споров, «задача посредника заключается в согласовании противоположных притязаний и в успокоении чувства неприязни, если оно возникло между государствами, находящимися в споре». Посредник обязан воздерживаться от оказания помощи одной стороне, в ущерб другой. То, что помощь Грузии наносила полномасштабный ущерб народу Южной Осетии, ОБСЕ в расчет не брала.
5.
Широкой международной общественности, практически малоизвестно одно существенное обстоятельство, что когда был подписан Заключительный акт в 1975 году, то наряду с основными концепциями, такими как - неприменение силы и угрозы силой, нерушимость границ, мирное урегулирование споров, невмешательство во внутренние дела, уважение прав человека и основных свобод - была принята такая концепция, как право народов на самоопределение, затененная среди других. В закосневелости мышления ОБСЕ обвинить нельзя. Этот бюрократический и бутафорский орган умело жонглирует принципами целостности и самоопределения в зависимости от политической конъюнктуры и приоритетов организации, в нужный ей момент высоко подбрасывая тот или иной принцип. Речь идет о двойных стандартах, которые хорошо видны на примере Косово.
Незадолго до распада Сербии и Черногории, в Косово, формально входившей в состав Сербии и Черногории, прошли парламентские выборы. За день до выборов глава Миссии ОБСЕ в Косово Паскаль Фиши призвал албанский народ Косово принять активное участие в выборах, сказав, что от этого зависит будущее республики, имея в виду всенародный референдум по отделению края от Сербии.
По сути, глава Миссии ОБСЕ в Косово способствовал реализации права народов на самоопределение, не считаясь с территориальной целостностью Сербии и Черногории. Ни в коей мере не осуждая европейские институты за содействие в обретение независимости Косово и желание косовар жить в суверенной республике, в то же время ОБСЕ незаконно препятствовала самоопределению республик - Абхазии, Южной Осетии, Приднестровья, Нагорного Карабаха. Таким образом, есть все основания для того, чтобы уличить ОБСЕ в использовании двойных стандартов, содействуя независимости одних и препятствуя самоопределению других государств, что является грубейшим нарушением международного права. Парадокс в том, что ОБСЕ отходит от принципа, который сама же приняла.
И если Южная Осетия поняв, что обозначенное среди концепций - право народов на самоопределение - для самой ОБСЕ вызывает сожаление постфактум о его принятии, то югоосетинская сторона попыталась апеллировать к ОБСЕ хотя бы в содействии обеспечения безопасности в регионе, раннего предупреждения возможной агрессии со стороны Грузии. Ведь ОБСЕ является главным инструментом раннего предупреждения, предотвращения конфликтов, регулирования кризисов и постконфликтного урегулирования в Европе.
То есть, Южная Осетия призывала ОБСЕ акцентировать внимание на миротворческой деятельности, что является основной деятельностью организации, но справедливые требования югоосетинской стороны оставались гласом вопиющего в пустыне. И во многом бездействие и попустительство ОБСЕ способствовало вооруженной агрессии Грузии на Южную Осетию летом 2004 года.
Здесь уместно процитировать и Генерального секретаря ОБСЕ Яна Кубиша, который в июле 2003 года посетил Цхинвал. Вот что он сказал на встрече с Эдуардом Кокойты: «Мы всегда будем пресекать и осуждать все, что будет накалять обстановку». Ничего из сказанного сделано не было.
6.
Практика показала, что действия ОБСЕ разительно отличаются от заявленных целей и задач в программных документах. Один из главных принципов организации - безопасность в Европе - так и не нашел практического воплощения в жизни. Практика показала и тенденциозность ОБСЕ, симпатии к грузинской стороне и замалчивание всех имеющихся нарушений, по всему спектру подписанных договоренностей о безопасности, Грузией. В частности, в 2007 году миссия ОБСЕ в Грузии скрыла от руководства ОБСЕ следующую информацию о нарушениях грузинской стороной ранее подписанных соглашений - разворачивание вблизи поста ССПМ «Паук» четырех постов МВД Грузии с численностью в 40 человек: дополнительное сосредоточение вблизи данных постов 40 военнослужащих Минобороны Грузии: выставление в районе Авневи трех постов с общей численностью более ста человек: и превышение квоты военнослужащих грузинского миротворческого батальона на постах «Ередви» и «Ачабети», вместо 50 военнослужащих на постах было до 100 человек. Об этом говорится в специальном заявлении югоосетинской части СКК.
7.
Прежнее руководство Южной Осетии никогда не ставило перед ОБСЕ острых вопросов, таких как, например, осуждение агрессии и геноцида осетин в 1990-92 гг., и массовое изгнание десятков тысяч осетин с территории Грузии. Однако, уже в январе 2002 года Эдуард Кокойты принял главу Миссии ОБСЕ Жан Мишеля Лакомба и огорошил его, поставив перед ним вопросы признания Грузией ответственности за события 1989-1992 годов, указав на частые нарушения воздушного пространства РЮО и на недопустимость оскорбительных названий Южной Осетии типа - «Самачабло» и т.д., которыми злоупотребляют СМИ и политики Грузии. Вопросов такого характера перед главой Миссии ОБСЕ еще никто не ставил!
Руководству РЮО, по методике наказания домашних животных, удалось ткнуть ОБСЕ носом не в планы по урегулированию, а в конкретное, предметное изучение ситуации в зоне конфликта и реагирование на пестрый букет нарушений договоренностей Грузией. То есть, руководство РЮО смогло переписать повестку дня с навязывания планов об автономии Грузии в неприятное, но должностное для ОБСЕ занятие - внимание к положению дел в зоне конфликта. Это надо отметить, было неплохим ходом президента Кокойты. ОБСЕ была опущена с небес на землю.
Правда, диалог обеих сторон, Южной Осетии и ОБСЕ больше был похож на извечный спор философов и юристов, определенный русским правоведом Шершеневичем: «Философы не желают сходить с неба на землю, а юристы не хотят поднять своих глаз от земли повыше», имея в виду, что юристы изучали право в его фактическом состоянии, не задаваясь мыслью о том, каким он может или должно быть. Философы же создавали идеальное право, не зная, что такое право в действительной жизни и как применяются его нормы.
Южная Осетия в поисках признания суверенитета отказывалась диверсифицировать внешнюю политику и не замечала пестроту международного сообщества, присутствия других политических сил, а ОБСЕ создавала общую модель урегулирования конфликта, не понимая бесперспективности и нежизнеспособности спроектированных конструкций. Из дрессировки ОБСЕ ничего не вышло, ведь дипломатическая атака Южной Осетии по отношению к ОБСЕ ограничивалась аналогией из творчества Гамзата Цадаса: «Бывают в жизни чудеса! Иной известен хваткой, стращать лепешкой хлебной пса, а взяточника взяткой!» В Цхинвале не решались применять к ОБСЕ радикальных мер либо отказаться от ее посреднических услуг, боясь навлечь «гнев» абстрактного международного сообщества. Ведь ОБСЕ не применила превентивную дипломатию, чтобы предупредить возникновение разногласий между сторонами и не допустить войн и конфликтов. Хотя в соответствии с международным правом отказ от посредничества не считается недружелюбным действием, тем более, когда посредник демонстрирует тенденциозность и необъективность.
Тем не менее, последующие встречи с ОБСЕ проходили под натиском югоосетинской стороны. Другое дело, что ОБСЕ всячески игнорировала выдвигаемые требования. У каждого ведь свое понятие совести, если она вообще есть.
Вот как, к примеру, реагировала ОБСЕ на нештатные ситуации в зоне конфликта, если жертвой была осетинская сторона. 20 сентября 2005 года из грузинского села Никози по жилым кварталам Цхинвала был нанесен артиллерийский удар. Свою «озабоченность» по данному инциденту высказала и ОБСЕ, распространив соответствующий пресс-релиз. Читая его, трудно избавиться от ощущения правовой и естественнонаучной деградации в стенах ОБСЕ, будь то головной офис, или ее структурные подразделения. И если такие «шедевры» идут из штаб-квартиры ОБСЕ, главного мозгового центра, то нетрудно представить, что же творится на его окраинах!..
Цитирую: «председатель ОБСЕ, министр иностранных дел Словении Дмитрий Рупель осуждает тех, кто начал артиллерийскую атаку прошлой ночью в населенных пунктах Цхинвала, главного города в зоне грузино-осетинского конфликта». Таким образом, продемонстрировано редкостное невежество в географии употреблением словосочетания «населенных пунктах Цхинвала». К сведению ОБСЕ сообщаем, что по всем правилам географии населенный пункт - это территория, застроенная жилыми и производственными зданиями, сооружениями культурно-бытового назначения. Существует два типа населенных пунктов - городские и сельские, которые различаются по числу жителей, а также экономическим, административно-политическим и др. функциям. Любой город или село уже является населенным пунктом.
Однако в географии и военной топографии пока что не говорится о населенных пунктах внутри других населенных пунктов. Видимо, географическим и научным кругам, а также широким массам учащихся планеты скоро будет представлена новая версия географической науки, разработанной в стенах ОБСЕ. И как к тому же понимать «начало артиллерийской атаки в населенных пунктах Цхинвала»? Не «по населенным пунктам», а «в населенных пунктах»! Получается, что в населенных пунктах Цхинвала началась артиллерийская атака по населенным пунктам Цхинвала. К тому же, Цхинвал фигурирует не как центр Южной Осетии, а как главный город в зоне конфликта.
Далее председатель ОБСЕ и глава МИД Словении Рупель продемонстрировал мировой общественности серьезные пробелы в правовой сфере, что несовместимо с его статусом. В своих комментариях он говорит, цитирую: «Обстрел тяжелым оружием населенных пунктов является не только нарушением Соглашения о прекращении огня, но это свидетельствует также против норм гражданского поведения и приличия». Словно речь идет о склоке торговок на колхозном рынке! Ни больше, ни меньше! Ни слова о международном праве, ни слова о грубейших нарушениях международного гуманитарного права, Гаагской конвенции, Сочинских соглашениях.
Когда какой-нибудь смекалистый осетинский крестьянин подстреливает на своем огороде шкодливую ворону, то офицеры офиса ОБСЕ чуть ли не заблаговременно прибывают на место будущего преступления и после свершения расправы над вредителем устраивают дипломатический линч югоосетинской стороне в международных инстанциях. Ворона, подлетевшая с территории Грузии, предстает как жертва осетинских боевиков, пострадавшая за идеалы гуманизма и демократии. Обстрел города, в результате чего ранения получили старики и дети, Рупель свел к простому человеческому поведению и приличию. Все искусно сведено в рамки гражданского права, хотя генпрокуратурой РЮО возбуждено уголовное дело по статье «терроризм». Рупель свел все к некой моральной ответственности, как своего рода этический кодекс гражданина, хотя имело место преступление международного масштаба. Далее глава МИД Словении сказал, что, цитирую: «он совместно с послом Роем Ривом, главой миссии ОБСЕ в Грузии, предполагает, что соответствующие власти проведут срочное расследование с тем, чтобы призвать тех, кто ответственен за это, к суду». А разве можно призвать к суду лиц, совершивших проступки на уровне гражданского поведения и приличия, этических кодексов, которые в свое время прославили лорда Честерфилда? Призывают к совести, а вот привлекают уже к суду и ответственности! Вряд ли за нарушение кодекса чести лорда Честерфилда, который он завещал своему сыну, кто-либо осужден в Великобритании. Возникает ощущение, что раненые дети, старики и женщины для Рупеля всего лишь нарушение сводов общегражданского этикета, который в 1717 г. по распоряжению Петра I был издан в России и назывался «Юности честное зерцало, или показание к житейскому обхождению, собранное от разных авторов», где давались советы дворянам, как держать себя в обществе, чтобы иметь успех при дворе и в свете.
Более того, Рупель, заметьте, не указывает, что должен был немедленно сделать дипломат такого ранга, а лишь предполагает, что будет проведено расследование. Если бы дело касалось грузинского населения, то ОБСЕ со всем ее бюрократическим и бесполезным аппаратом проявляла бы больше рвения. А неискреннее сочувствие Рупеля друзьям и родственникам получивших ранения больше напоминают крокодиловы слезы, трансформируясь в сердцах граждан Южной Осетии и возвращаясь обратно к этой организации с чувствами, которых она на деле заслуживает.
8.
Результатом умышленного замалчивания военных приготовлений грузинской стороны, скрытого содействия и пособничества грузинскому режиму, что одновременно маскировалось показной обеспокоенностью, стали события лета 2004 года и варварская агрессия августа 2008 года. Таким образом, из органа по раннему предупреждению и предотвращению конфликтов, ОБСЕ выродилась в орган по конструированию конфликтных ситуаций, по сути войны, геноцида! И ОБСЕ должна нести за это международно-правовую ответственность!
Основные принципы международного права имеют для ОБСЕ каучуковую растяжимость, если это касается интересов грузинской стороны. ОБСЕ не смогла, или не захотела стать гарантом соблюдения принципов международного права, хотя к этому их обязывал мандат и статус посредника. ОБСЕ не стала принуждать Грузию к выполнению такого принципа международного права, как принцип неприменения силы и угрозы силой. Документ о неприменении силы, на подписании которого настаивали Россия и Южная Осетия, не нашел понимания в руководстве ОБСЕ. Там, видимо, придерживались мнения английского юриста Оппенгейма, который считал войну прерогативой неограниченного суверенитета государства. Но применить в отношении России, мягко принудившей Грузию к миру, это утверждение в ОБСЕ не стали. Как видно, прерогатива неограниченного суверенитета государства, то бишь война, это привилегия государств с удобными режимами.
ОБСЕ хоть и на словах утверждала свою склонность к мирному разрешению споров, однако на практике показала несостоятельность либо пособничество агрессору. Третьего, как говорится, не дано. Пусть выбирают! Принцип разрешения международных споров мирными средствами хоть и нашел нормативное отражение в Хельсинкском акте 1975, праматери ОБСЕ, тем не менее, настаивать на нем в отношении Южной Осетии ОБСЕ не стала, равно как не стала требовать соблюдения другого принципа - добросовестного выполнения обязательств, также и принципа права народов на самоопределение. Но зато самым вкусным и любимым принципом для ОБСЕ является принцип территориальной целостности государств, который, кстати, никак не отражен в Уставе ООН, который и является главным программным документом современного международного права, фактически первичным документом в системе международных отношений.
Следует отметить, что с начала 90-х годов ОБСЕ направила более 20 миссий в республики бывшего СССР и на Балканы. Само создание миссий ОБСЕ было предусмотрено в хельсинкских решениях 1992 года, как одно из средств превентивной дипломатии. А теперь, уважаемые читатели, перечисляем перечень стран, где ОБСЕ открыло свои миссий и по этому списку каждый может судить о том, насколько сработала превентивная дипломатия ОБСЕ, если она вообще была: Армения, Грузия, Южная Осетия, Киргизия, Таджикистан, Узбекистан, Босния и Герцеговина, Хорватия, Албания, Косово, Сербия, Македония, Молдавия, Нагорный Карабах. В связи с приведенным, есть все основания утверждать, что либо - ОБСЕ это организация, неспособная осуществлять посреднические, миротворческие услуги, нуждаясь тем самым, в расформировании либо реформировании, или же ОБСЕ разжигатель войн, конструктор, генератор кризисных ситуаций в Европе!
Роль ОБСЕ в августовской агрессии Грузии на Южную Осетию не до конца выяснена. Тем более, что во время варварского обстрела Цхинвала утром 8 августа очевидцы, которые подбежали к офису ОБСЕ слышали, как военные наблюдатели ОБСЕ по телефону просили грузинских военных корректировать огонь, чтобы снаряды не падали вблизи офиса ОБСЕ.
9.
Цинизм ОБСЕ поражает! Даже после грузинской агрессии, не осудив варварскую военную операцию Грузии, не выразив сожаления масштабами геноцида и не выразив сочувствия родным жертв агрессии, миссия ОБСЕ в Грузии была озабочена, в первую очередь тем, что предпринимала попытки начать деятельность на территории Южной Осетии.
Между тем, в нынешних политических реалиях не существует никаких международно-правовых оснований для деятельности ОБСЕ на территории Южной Осетии. (Хотя и до этого она осуществляла деятельность незаконно, так как срок мандата, регламентирующего деятельность ОБСЕ, был заключен на три месяца. Фактически ОБСЕ более десяти лет действовала на территории Южной Осетии незаконно, а то, что незаконно - это уже криминал). Об этом недвусмысленно указал югоосетинской стороне министр иностранных дел России Сергей Лавров 15 сентября 2008 г. в Цхинвале.
Зоны конфликта больше нет, Дагомысские соглашения потеряли юридическую силу, грузино-югоосетинский конфликт урегулирован. Соглашения, как и мандат миротворческих сил, были бессрочными, т.е. до урегулирования конфликта. У ОБСЕ больше нет мандата на поствоенное урегулирование и роль посредника. Следовательно, миссия ОБСЕ неправомочна осуществлять деятельность в Южной Осетии. Наступили новые политические реалии, свидетельствующие о том, что Южная Осетия - признанная республика. Предмета урегулирования больше не существует. Какой смысл в таких условиях привлекать ОБСЕ? Для чего?! Мандат ОБСЕ умер!
Однако в Цхинвале придерживались другого мнения. Как сказал на пресс-конференции с Сергеем Лавровым президент Южной Осетии Кокойты: «ОБСЕ нам нужна, как международная трибуна, через которую мы можем доносить голос до международного сообщества». И руководитель СКК от Южной Осетии Борис Чочиев, и глава МИД Мурат Джиоев тоже не раз заявляли, что выход к миру у нас только через ОБСЕ, как будто другие международные организации вымерли и только ОБСЕ располагает монопольными правами на посреднические услуги и формирование общественного мнения. Если кто-то не видит в пестром разнообразии международных отношений другой трибуны, то это не означает, что ее нет! Надо искать, как следует! Во внешнеполитическом ведомстве и югоосетинской части СКК Южной Осетии утверждали, что с ОБСЕ и другими представителями международных организаций нужно работать и эта работа, в принципе, велась. Однако, события 2004 и 2008 годов показали, что методы и способы работы с представителями ОБСЕ не отличались эффективностью и продуманностью.
Во-первых, ОБСЕ была трибуной для Южной Осетии целых 15 лет. Образно говоря, на этой трибуне не было микрофона, и международное сообщество это время слушало грузинскую сторону, которая с трибуны ОБСЕ и других международных структур навязывала свою трактовку событий и утверждала свою позицию иерихонской трубой. Как можно в таких условиях говорить об ОБСЕ как о трибуне для Южной Осетии? И если ОБСЕ для югоосетинской стороны была трибуной, то где результаты?
Во-вторых, представителей Южной Осетии никогда не пускали выступать в штаб-квартире ОБСЕ в Вене. За неимением этого, диалог с ОБСЕ сводился к бесполезным встречам в рамках СКК. Насколько это могло быть эффективным, когда одни и те же чиновники ОБСЕ приезжали в Цхинвал? Это называется работать с ОБСЕ?
В-третьих, уже по факту своего названия, - «Миссия ОБСЕ в Грузии», миссия не могла защищать интересы Южной Осетии или хотя бы соблюдать нейтралитет.
В-четвертых, Россия является членом ОБСЕ, и министр иностранных дел России Сергей Лавров недвусмысленно дал понять, что Южная Осетия может пользоваться ресурсами России в системе ОБСЕ для того, чтобы быть услышанной в Европе. Зачем, в таком случае, пытаться пролезть в окно в Европу (имея в виду ОБСЕ), которое для нас закрыто и зачем, уподобляясь горемычному Сизифу лезть на трибуну, куда нас никто не приглашает и на подступах которой нас спихивают вниз? Тем более, когда Россия ставит нас в комфортные политические условия.
В самом деле, являясь одним из самых авторитетных членов ОБСЕ, Россия может сделать много для использования Южной Осетией членских ресурсов России в ОБСЕ, чтобы проталкивать свои скромные интересы в стенах этой организации и быть услышанной в Европе.
10.
Неэффективная деятельность ОБСЕ часто вызывала обеспокоенность России, которая настаивала на необходимости реформирования этой организации. Еще в 2005 году Россия заявила о возможности прекращения сотрудничества с ОБСЕ, вплоть до прекращения членства в этой организации, предъявив ей претензии, касающиеся наблюдения за ситуацией с правами человека и проведением выборов. Россия потребовала реформирования ОБСЕ и по данному вопросу была созвана серьезная международная конференция в Вене.
В этом смысле, реформированию должна подлежать не только сущность самой организации, но и ее название, как символ нового качества, как импульс к строительству реальной безопасности в Европе. И в этой связи вношу предложение изменить название и соответственно аббревиатуру ОБСЕ, на «Организацию по Безопасности и Обеспечению Сотрудничества и Разоружения». Тем более, что основными целями ОБСЕ являются - создание условий по обеспечению длительного мира, сотрудничество в области безопасности, предотвращения конфликтных ситуаций и разоружения!
Что же касается предложенного автором этих строк нового названия организации, из которого вытекает срамная аббревиатура, то злого умысла в этом не было. Однако, в принципе, ассоциации от аббревиатуры недалеко отошли от оценочных характеристик деятельности этой организации, которые соответствует качеству и результатам деятельности ОБСЕ на Кавказе...
Александр Келехсаев,
