3. ХОД БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ

Сам конфликт - с момента нападения грузинских войск на Цхинвали и до подписания соглашения о прекращении огня - продлился пять дней. События развивались на довольно узком участке земли протяженностью 60 км и шириной 30 км (не считая отдельных инцидентов в Абхазии и прилегающих к ней районах).

Во время поездок представителей Amnesty International в зону конфликта и соседние районы были собраны убедительные свидетельства того, что серьёзные нарушения международного гуманитарного права совершались всем сторонами. Предметом особой озабоченности Amnesty International стали нападения явно неизбирательного характера, в результате которых погибли и получили ранения мирные жители, а также сильно пострадали гражданские объекты, в частности, школы, больницы и жилые дома; помимо этого, имеются основания полагать, что в небольшом количестве случаев гражданские лица, по-видимому, становились объектами преднамеренных нападений.

В докладе представлены собранные Amnesty International сведения. В основу доклада легли личные наблюдения посланцев Amnesty International, которые своими глазами обозревали материальный ущерб, нанесённый Цхинвали, Гори и некоторым - но не всем - окрестным грузинским и осетинским сёлам. Кроме того, представители организации беседовали с мирными жителями, оказавшимися вовлечёнными в конфликт.

Во всех случаях делалась попытка собрать как можно больше сведений об обстоятельствах, в которых произошли наблюдаемые разрушения и события, описанные очевидцами (в частности, точное время, место и источник нападения, виды применявшегося оружия и боеприпасов, возможное присутствие поблизости комбатантов и других военных целей). Вместе с тем, реконструкция событий, произошедших несколькими днями ранее, по материальному ущербу и свидетельствам очевидцев представляет собой довольно трудную задачу. Материальный ущерб говорит только о последствиях нападения, а не о его причине, перемещениях вблизи данного места, степени информированности или намерениях нападавших. Свидетельства очевидцев неизбежно несут в себе лишь частичное, иногда ошибочное видение обстоятельств, имеющих значение для оценки правомерности отдельного нападения.

Поэтому, прежде чем делать окончательные выводы относительно характера и меры ответственности участников или руководителей военных операций, необходимо, чтобы было проведено дальнейшее расследование, и все стороны как можно скорее раскрыли информацию о предполагавшихся целях, средствах и методах отдельных нападений, от которых пострадало гражданское население. Кроме того, необходимы сведения о том, какие предупредительные меры принимала оборонявшаяся сторона, чтобы защитить мирных жителей от последствий боевых действий.

3.1 НАПАДЕНИЯ ГРУЗИНСКИХ ВОЙСК

3.1.1 ГРУЗИНСКИЙ АРТОБСТРЕЛ И РАКЕТНЫЕ УДАРЫ

Грузинская армия вошла в Южную Осетию около 23:00 седьмого августа и двигалась по трём основным направлениям. Часть грузинских войск выдвинулась к Цхинвали по главной дороге, идущей от Гори. Помимо этого, грузинские силы стремились занять господствующие высоты по обеим сторонам от Цхинвали, войдя в Южную Осетию с запада через Мугути, Дидмуху и Хетагурово, а также с востока через Дмениси и Сарабух. Перед тем, как грузинские войска вошли в эти сёла и в сам Цхинвали, они на протяжении нескольких часов вели артобстрел и наносили ракетные удары. Авиаудары носили ограниченный характер. Большая часть разрушений в Цхинвали является следствием применения реактивных систем залпового огня (РСЗО) «GRADLAR»; эти ракеты известны своей низкой точностью. Свидетельства очевидцев, характер использованных вооружений и следы беспорядочных разрушений в густонаселённых районах дают серьёзные основания полагать, что грузинские силы совершали неизбирательные нападения при штурме Цхинвали ночью 7 августа, что привело к смерти и ранениям мирных жителей Южной Осетии и к значительному ущербу, нанесённому гражданским объектам.

Вот что рассказала об этих событиях осетинка «Ана»38, с которой представители Amnesty International беседовали во Владикавказе 23 августа:

«Я пряталась в подвале старого двухэтажного дома с другими мирными жителями, моими соседями. Мой дом находился всего в нескольких дворах от этого здания, но подвал в нём был ненадёжным и примитивным, от бомбёжки такой не спасёт. Обстрел начался 7 августа, поздно вечером: бомбы, танки, самолёты. Когда всё началось, мы уже спали (у меня двое детей - 12 и 14 лет). Так что мы вскочили и как были в ночных рубашках, так и бросились в подвал большого здания рядом. Ту ночь мы провели в подвале, без света, без воды. Дети просили пить, и поскольку в подвале были и мирные жители-мужчины, то один из них, мужчина лет 50, Василий Базаев, вызвался сходить за водой. Он принёс бутылку воды и в тот момент, когда он начал спускаться в подвал, его убили... В следующий раз, когда они попросили пить, я подумала, что больше не могу посылать никого на смерть и решила идти сама. Другая женщина из подвала сказала, что у неё дама есть хлеб и пирожки и попросила принести еды. Когда я вылезла из подвала, примерно в 10 часов на следующее утро, я увидела, что мой дом [на улице Тельмана] сгорел. Одни стены остались стоять».

Из окрестных осетинских сёл сильнее всего пострадало Хетагурово, где, по словам руководителя сельской администрации, погибли шесть мирных жителей и множество получили ранения. По информации, полученной Amnesty International от грузинских властей, причиной серьёзных разрушений в Хетагурово стало то, что в самом селе и поблизости от него размещалось значительное количество военной техники и военнослужащих.39 Молодой мужчина из Хетагурово Георгий Мамиев рассказал Amnesty International о том, как погиб во время бомбардировки села его отец:«Стрелять по селу начали 7 августа Сначала обстрел шёл на краю села, а затем начали стрелять по центру. Никто не ожидал, что начнётся обстрел центра села. Отец волновался за нас и вышел из дома. Он вышел, чтобы только посмотреть, что происходит. В этот момент рядом с ним упали две бомбы, и его убило осколками. Два дня мы оставались там, чтобы его похоронить. Обстрел всё не прекращался. Восьмого пришли грузины, с танками. Во вторую ночь обстрел был сильнее всего, били ракетами «Град» и артиллерией. Два снаряда упали на наш дом, когда мы находились на первом этаже».

Грузинские власти утверждают, что другим сёлам, населённым преимущественно осетинами, которые находились под грузинским контролем 8-10 августа, не был причинён столь тяжкий ущерб. Не поступали оттуда и сообщения о мародёрстве и поджогах. Это подтверждают югоосетинские власти и мирные жители, которые сообщили Amnesty International по этому поводу, что прочие осетинские сёла подверглись лишь небольшому разрушению. Житель Хетагурово «Сослан» рассказал Amnesty International: «Всё началось ночью, а потом, утром, я увидел грузинских военных в селе. Они не входили в дома и ничего не трогали. Я к ним подошёл, и у меня спросили, кто ещё находится в доме, затем они вошли внутрь и снова вышли. Они вернулись через полчаса, задержат меня, а потом отпустили, потому что, видимо, получили приказ уходить... Они не трогали моих родителей. Возможно, они искали моего сына - военнослужащего».

Обстрел самого Цхинвали начался около 23:30 и длился несколько часов. По информации, полученной Amnesty International от грузинских властей, грузинская артиллерия вела огонь по трём видам целей:

точки, откуда осуществлялся артобстрел грузинских миротворцев и сёл,находившихся под контролем Грузии до начала полномасштабных военных действий;

военные цели, определённые заранее на основании полученных разведданных;

точки, откуда вёлся артобстрел после того, как начались полномасштабные военные действия.

При нападении на Цхинвали и прилегающие сёла грузинские войска использовали целый ряд вооружений, включая 122-миллиметровые гаубицы, 152-миллиметровые самоходные установки «Дана», а также вели огонь из танковых пушек и РЗСО «Град». Грузинские власти сообщили Amnesty International, что ракеты «Град» применялись при штурме Хетагурово и при обстреле трёх районов в Цхинвали.

Первый из этих районов - Верхний городок на южной окраине города, где базировались российские миротворцы. Оттуда, по утверждениям грузинских властей, вёлся артиллерийский огонь, несмотря на неоднократные предупреждения российским миротворцам о том, что они не должны допускать использования своих позиций для нападений. По словам российских официальных лиц, в результате атаки на эту и ещё одну базу на севере Цхинвали 10 российских миротворцев погибли и 30 получили ранения.
Грузинские власти также признали применение РЗСО для обстрела складов с оружием и горючим в западной части города, а также казарм на северо-западе. И хотя эти точки находятся на окраинах Цхинвали, они прилегают к гражданским жилым районам с плотной застройкой. Поэтому множество отклонившихся от цели ракет упали на гражданские кварталы, вызвав значительные разрушения в районах частной застройки и многочисленные потери среди мирных жителей. Представители Amnesty International свидетельствуют, что гражданским объектам в радиусе 100-150 метров от этих целей нанесён серьёзный ущерб, особенно в южной и юго-западной частях города. Это говорит о том, что применение РЗСО по указанным целям было неприемлемым.

Делегаты Amnesty International также видели разрушительные последствия обстрела, проведённого ночью 7 августа ракетами «Град», районов с плотной застройкой, которые удалены не менее чем на 0,5 км от указанных мест. Улица Тельмана на востоке города особенно сильно пострадала от обстрела. Так, цепочка из 10 домов, растянувшаяся на 50 метров, уничтожена практически полностью. Среди прочих улиц, оказавшихся под шквалом артиллерийского огня, включая ракеты «Град», - улица Ленина, улица Победы, улица Героев, улица Калинина и улица Комарова.

Казбек Джилоев показал представителям Amnesty International свой дом в жилом районе на юге Цхинвали. Дом сильно разрушен. Он продемонстрировал Amnesty International остатки четырёх ракет «Град», которые, по его словам, попали в дом ночью 7 августа.

Мы слушали Саакашвили, который говорил, что он согласен вести любые переговоры. Мы были спокойны... Я пил чай, и тут неожиданно послышались выстрелы, а потом танки, артиллерия... мы все спустились вниз. Два часа спустя я услышач взрывы, дом задрожал, взорвалась крыша, и на наш дам упали ракеты «Град». Загорелся диван и другая мебель. Мы услышали звук приближающегося самолёта, который открыл по нам огонь из пулемёта. Мы с братом снова спрятались внизу. Через некоторое время упал ещё один «Град» и уничтожил полдома. Я был в шоке. Грузины уверяют, что они стреляли по позициям российских военных. Это ложь. Не было здесь никаких военных. Они стреляли по мирным жителям. Там вообще не было ничего военного. Там были мы с братом и матерью... Теперь у меня нет дома. Сейчас погода хорошая и я могу спать в саду, но я не знаю, что делать, когда пойдут дожди. Мне никто не помогает. Я никогда не смогу отстроить дом, потому что у меня нет денег.

В результате анализа спутниковых снимков Цхинвали, полученных 10 августа Американской ассоциацией содействия развитию науки по заказу Amnesty International, выявлено 182 повреждённых сооружения; разрушения охватывают весь город без особой системы.40 Хотя некоторые разрушения в Цхинвали связаны со стрельбой грузинской артиллерии и танков в ходе уличных боёв 8 и 9 августа, а также артиллерийским огнём входивших в город российских частей, по свидетельствам очевидцев, опрошенных Amnesty International, основной ущерб был нанесён при первоначальном обстреле Цхинвали грузинскими войсками 7 августа.

С одной стороны, осетинские силовые структуры, возможно, нарушили пункт b статьи 58 Протокола I к Женевским конвенциям (требование не размещать военные объекты внутри или рядом с густонаселёнными районами), когда ещё до штурма Цхинвали грузинскими войсками вели по ним огонь с точек, расположенных вблизи от гражданских районов. С другой стороны, Amnesty International обеспокоена тем, что грузинская армия, выбирая цели в густонаселённых районах, возможно, полагалась на устаревшие и неточные разведданные; при этом должных мер по их перепроверке перед началом операции принято не было. При первоначальном обстреле Цхинвали грузинские подразделения располагались в нескольких километрах от города - на расстоянии, откуда трудно определить точное местонахождение осетинских огневых позиций. Кроме того, в силу мобильности осетинских сил и использования ими лёгких вооружений, не могло быть уверенности в том, что 7 августа они занимали те же позиции, откуда они вели обстрел в предыдущие дни. Amnesty International также озабочена тем, что не соблюдались и другие меры предосторожности (такие как оповещение гражданских лиц в тех случаях, когда это возможно, а также выбор средств и методов, которые причинят наименьший ущерб мирным жителям).

Грузинские власти сообщили Amnesty International, что, по их оценкам, население Цхинвали до конфликта составляло около 7000 человек, и что это число значительно уменьшилось в первые дни августа, так как многие жители Южной Осетии покинули регион из-за дестабилизации обстановки. Как утверждают грузинские должностные лица, ездившие в Цхинвали 7 августа для проведения переговоров о прекращении огня, которые в итоге так и не состоялись, перед ними был почти пустой город. Однако, по словам мэра Цхинвали, в ночь грузинского штурма в Цхинвали находились 15 000 человек из 30 000 проживавших там до начала конфликта.41 По оценкам депутата парламента Южной Осетии, которые тот дал в разговоре с Amnesty International, ночью 7 августа в Цхинвали находилось от 3000 до 4000 мирных жителей; большинство из них уже не пытались бежать из своих домов и провели ночь под обстрелом, прячась по подвалам. Даже если численность населения Цхинвали существенно сократилась к ночи 7 августа, тем не менее, в своих домах по всем городу оставались несколько тысяч мирных жителей.

Довольно трудно точно оценить потери среди гражданского населения, вызванных грузинским обстрелом Цхинвали и окрестностей города. По словам очевидцев из обстрелянных районов, на каждой из пострадавших улиц погибло от 2-3 до примерно 10 человек (в местах, на которые пришёлся самый сильный удар). Количество погибших гражданских лиц (133 человека), названное Генеральным прокурором РФ, относится ко всему конфликту в целом и, вполне вероятно, может включать в себя отдельных лиц, которые принимали участие в боевых действиях. Вместе с тем, врачи цхинвальской больницы отмечают, что большинство пострадавших поступили к ним ранним утром 8 августа. Потери могли бы оказаться значительно выше, не будь большинство подвергнувшихся обстрелу домов построены из железобетона, что позволило жителям спрятаться в подвалах, и тем спастись. Чаще всего люди погибали при попадании бомб в кирпичные дома либо на улице при взрыве или от осколков падающих ракет.

Виды использованных вооружений, масштаб причинённых разрушений и количество пострадавших среди гражданского населения в результате обстрела густонаселённых районов в ночь с 7 на 8 августа в ходе Цхинвали грузинскими войсками - всё это свидетельствует о том, что, вопреки статье 57 Протокола I, должные меры предосторожности не принимались; в ряде случаев, возможно, имело место нарушение пункта 4 статьи 51 - запрет на нападения неизбирательного характера.

3.1.2 ГРУЗИНСКИЕ НАЗЕМНЫЕ ВОЙСКА

Грузинские наземные войска вошли в Цхинвали ранним утром 8 августа, незадолго до этого заняв окрестные осетинские сёла. Как в сёлах, так и в самом Цхинвали грузинские наземные соединения встретили сопротивление со стороны югоосетинских сил, включавших в себя организованные подразделения, менее организованные группы ополченцев и вооружённых частных лиц. Хотя у югоосетинских отрядов имелось несколько лёгких БТР, большинство воевали в пешем порядке или перемещались на гражданских автомобилях. В силу этого наступающим грузинским подразделениям, возможно, было трудно отличить вооружённых бойцов сопротивления от спасающихся бегством мирных жителей. Пример - расстрел легковых машин грузинскими танкистами на дороге между Хетагурово и Цхинвали 8 августа, в нескольких из которых, по сообщениям, находились мирные жители.

Во время поездки представителей Amnesty International в Цхинвали в конце августа, многие здания в городе всё ещё несли на себе следы тяжёлых боёв. В окнах домов, стоящих вдоль главных дорог, практически не осталось стекол, а стены были испещрены следами от автоматных очередей. От танкового и артиллерийского огня пострадали несколько общественных зданий, включая университет, центральную библиотеку, больницу, школы №5 и №6, а также огромное количество частных домов. Учитывая характер сражений, в каждом отдельном случае довольно трудно определить, как именно нанесён ущерб: при перестрелках между комбатантами или же в результате неизбирательных обстрелов грузинскими подразделениями.

Грузинские войска покинули Цхинвали и остальную территорию Южной Осетии рано утром 10 августа под натиском российских наземных сил, действовавших при поддержке с воздуха.

3.2 НАПАДЕНИЯ РОССИЙСКИХ ВОЙСК

После того, как вечером 7 августа грузинские соединения вошли в Южную Осетию, первая волна российских войск столкнулась с грузинскими подразделениями к северу от Цхинвали 8 августа. Бои между наземными группировками российских и грузинских войск продолжались 9 и 10 августа; российские подразделения захватывали одну позицию за другой. Десятого августа российские войска овладели Цхинвали, после чего грузинская армия постепенно свернула боевые действия в этом районе. Руководство Грузии утверждает, что вечером 10 августа грузинским войскам был отдан приказ о прекращении огня. Российская же армия, ссылаясь на то, что 11 августа грузинские войска всё ещё подвергали Южную Осетию бомбардировкам, тем временем продолжила наступление и наносила авиаудары вплоть до 12 августа, когда при посредничестве Франции было заключено перемирие. К тому моменту российская армия уже овладела городом Гори, расположенным в 20 километрах от осетинской границы, и заняла стратегически важные позиции в районе грузино-абхазской границы на западе страны. Вплоть до отвода войск, начавшегося 20 августа, российская армия продолжала уничтожать и вывозить военную технику с грузинских баз, расположенных за пределами Южной Осетии и Абхазии, и блокировать работу ряда гражданских объектов, включая черноморский порт Поти и железнодорожный мост в Метехи-Гракали, соединяющий восток и запад Грузии.

До второй недели октября российская армия сохраняла контроль над так называемыми «буферными зонами», или «зонами безопасности» за пределами Южной Осетии и Абхазии (по состоянию границ на 1990 год). Отвод российских войск начался 8 октября; тогда же грузинские мирные жители начали возвращаться в свои дома в некоторых районах.

3.2.1 РОССИЙСКИЕ ВОЗДУШНЫЕ И РАКЕТНЫЕ УДАРЫ

Российская армия наносила авиационные и артиллерийские удары четыре дня: с 8 по 12 августа. По информации, переданной Amnesty International грузинским руководством, российская авиация нанесла свыше 75 авиаударов по территории Грузии, включая районы, где прежде военные действия не велись (например, Автономная Республика Аджария, область Имерети и город Тбилиси).42 Amnesty International не получила от российских властей ответа на просьбу предоставить дополнительную информацию о ведении боевых действий и о мерах, принимавшихся российскими вооружёнными силами для того, чтобы минимизировать риск для гражданского населения.

Со слов очевидцев можно сделать вывод, что основному обстрелу подверглись сравнительно небольшой участок местности в районе Эредви в Южной Осетии, а также окрестности Тквиави и Вариани в Горийском районе. Судя по всему, населённые грузинами сёла севернее Цхинвали - от Курты до Тамарашени - реже становились объектами ударов с воздуха. Удары в Гори наносились по четырём-пяти отдельным участкам в ходе атак, предпринимавшихся с 8 по 12 августа.

Как и в случае с обстрелом грузинскими войсками Цхинвали и близлежащих осетинских сёл, бомбардировку жилых районов российской армией нельзя назвать «ковровой». В большинстве случаев целью, очевидно, являлись позиции грузинской армии, находящиеся за пределами районов с плотной застройкой. Однако сёла и города пострадали от ударов, пусть даже ущерб, по-видимому, ограничивается несколькими улицами и отдельными домами в некоторых деревнях.

В отличие от грузинского штурма Цхинвали, бомбардировка в случае с российской армией представляла собой отдельные нападения на ряд целей, расположенные на большой территории. Обстрелы продолжались несколько дней по мере развёртывания наземной операции.

По свидетельствам очевидцев многих из этих ракетно-бомбовых ударов, прослеживается чёткая связь между их нанесением и наличием вблизи военных целей. Однако представители Amnesty International также выслушали несколько рассказов о том, как воздушные и ракетные удары наносились по гражданскому населению и гражданским объектам, когда рядом, по-видимому, отсутствовали какие-либо военные цели. Поэтому Amnesty International выражает обеспокоенность тем, что в нарушение пункта 3 статьи 51 Протокола I к Женевским конвенциям могли иметь место прямые нападения на гражданских лиц и гражданские объекты, или же они могли пострадать в ходе неизбирательных нападений в нарушение пункта 4 статьи 51.

Около полудня 12 августа в результате авиаудара по главной площади Гори погиб голландский журналист и, по сообщениям, семь грузинских мирных жителей. Предполагаемая цель этого нападения неясна. Площадь расположена далеко от каких-либо военных сооружений; насколько можно судить, поблизости не было и подразделений грузинской армии. Манели Майсураде, получившая ранение в результате этого нападения, рассказала Amnesty International следующее:

«Меня ранило около здания городской администрации, рядом с памятником Сталину [установлен на центральной площади]... Со мной были ещё две женщины. Пролетел самолёт и вскоре взорвалась бомба. Осколок от бомбы попал мне в глаз; мы все были ранены. Тогда же погиб журналист. Кроме него, я видел ещё три трупа. Я живу неподалёку от здания городской администрации. От бомбёжек у нас в доме вылетели стёкла. Это случилось 12 августа около полудня. Как раз перед бомбардировкой раздавали гуманитарную помощь. Рядом в ожидании помощи ходили пожилые люди. Мы тоже пытались получить гуманитарную помощь. Мы были на другой стороне дороги, а те, кто был на стороне, где стоит здание горадминистрации, при бомбёжке погибли и получили более серьёзные ранения. На тот момент поблизости не было никаких грузинских солдат; в городе оставались одни старики».

9 августа в 11:30 Авто Цимакуридзе, пожилой человек, получил ранение, находясь рядом с собственным домом в селе Карби: российский штурмовик сбросил на село две бомбы, в результате чего погибло девять человек. Вот как он описывает атаку:

«Мы просто мирные жители Наверно, это была ошибка; зачем им нас бомбить? Над селом пролетел самолёт и сбросил две бомбы. У меня на глазах погибли семь человек. Вторая бомба упала на другом конце села и убила ещё двоих. В селе не было грузинских военных. Грузинские батареи с зенитным оружием стояли примерно в двух километрах от нас. Сначала они стреляли по батареям. А затем самолёт вернулся и сбросил две бомбы на село. Я не мог поверить, что русские сделают с нами такое. У меня было много русских друзей. Я служил в русской армии. Это у меня в голове не укладывается!»

Amnesty International также получила информацию о том, что российские самолёты атаковали грузинских мирных жителей, когда те двигались в южном направлении (в сторону Грузии), спасаясь бегством из зоны конфликта. «Мака», жительница села Кемети, рассказала Amnesty International:

«8 августа люди паниковали, что ущелье будут бомбить... местных жителей бросили на произвол судьбы, они покидали свои дома и уезжали на машинах. Я взяла с собой только сумку и паспорт...а кто-то вообще не смог ничего забрать. Вот так мы уезжали, окружными путями, только чтобы выбраться оттуда... Со всех сторон доносились звуки стрельбы. Я не знала, как защитить свою дочь. Я просто закрыла её своим телом. Все родители поступали точно так же. Когда мы переехали ущелье и попали в Эрети, прямо перед нами в машину, где были мужчина и женщина, попала бомба и взорвалась. Бомбы падали на мирных жителей, на семьи...»

«Гога» рассказал Amnesty International, как его ранило осколком российской бомбы, когда он проезжал через село Вариани:

«12 августа я уехал из своего села Пхвениси [в нескольких километрах к югу от Цхинвали]. Со мной в машине были ещё несколько мирных жителей. Когда около 11 утра я проезжал через Вариани, над нами пролетели три самолёта и начали сбрасывать бомбы. Село было почти пустым; один я ехал на машине. Я решил, что безопасней будет остановиться, и мы все вышли из машины. В этот момент рядом упала бомба, и меня ранило. Мужчин, который стоял рядом со мной, погиб. Кроме самолётов, поблизости я не слышал никаких звуков боя».

Amnesty International обратилась к российским властям по поводу этих инцидентов, запросив о предполагаемых целях атак и о том, какие меры принимались, чтобы минимизировать риск для гражданского населения и удостовериться, что целями являлись именно военные объекты. В ответе российского руководства перечисленные вопросы никак не комментировались.

3.2.2 РОССИЙСКИЕ НАЗЕМНЫЕ СИЛЫ

По свидетельствам очевидцев, дисциплинированное поведение российских военнослужащих резко отличалось от действий осетинских бойцов и отрядов ополченцев, которые были замечены в мародёрстве и грабежах. Как неоднократно отмечали в разговорах с Amnesty International грузины, которые были вынуждены покинуть Южную Осетию, российские военнослужащие, в основном, вели себя с грузинскими мирными жителями порядочно и проявляли должную дисциплину.

Тем не менее, представители Amnesty International побеседовали с двумя ранеными мирными жителями, находившимися на излечении в тбилисской больнице. Они рассказали, что, когда примерно в 11 часов утра 12 августа они пытались спастись от бомбардировки местности около Ахалдабы (Горийский район), в них с близкого расстояния стреляли российские солдаты. «Нугзар», как и три его коллеги, работал охранником на телевизионной мачте примерно в 10 километрах от Гори; когда начался авианалёт, они были на службе. Пока остаётся неясным, являлась ли телевизионная мачта непосредственной целью; однако «Нугзар» утверждает, что удары с воздуха наносились около часа, по большой площади, в том числе и по мачте. Решив, что оставаться там больше нельзя, «Нугзар» с тремя коллегами решили покинуть опасное место на обычном гражданском автомобиле. Отъезжая от телевизионной антенны, они поравнялись с танковой колонной, которая двигалась в сторону телевизионной мачты от Цхинвали:

«Мы ехали на обычной машине. Навстречу нам показались три российских танка, на которых сидело много солдат. Когда первый танк проехал мимо, солдаты с него открыли огонь по нашей машине. Солдаты со второго танка тоже принялись по нам стрелять. Это была безлюдная местность, вокруг никого не было, хотя издалека доносились звуки выстрелов. В машине нас было четверо. Одного убили. Моего коллегу [на соседней койке] тоже ранили. Третий отделался лёгким ранением. После того, как они проехали, мы выбрались из машины и кинулись в лес. В результате мы добрались до ближайшего села [Ахалдаба], где попытались вызвать скорую. Но скорым запрещали выезжать. В селе мы провели три дня до тех пор, пока, наконец, в пятницу [15 августа] нас не эвакуировали.

Особую озабоченность Amnesty International вызвали многочисленные сообщения о том, что российские войска просто наблюдали, как югоосетинские силовики, ополченцы и просто вооружённые люди грабили и разрушали грузинские сёла, угрожали местным жителям и вершили произвол. Один грузин из села Марана сказал Amnesty International, что российские военнослужащие предупредили его, чтобы он уезжал из села до прибытия югоосетинских ополченцев, иначе они не смогут гарантировать ему безопасность.

В качестве оккупационной силы, российские войска были обязаны обеспечить защиту мирных жителей и гражданского имущества в подконтрольных им районах. В первые дни конфликта, пока российские части воевали с грузинской армией, это, возможно, трудно было осуществить на практике. Однако массовые грабежи, уничтожение собственности грузин, и запугивание грузин, остававшихся в Южной Осетии и в прилегающих «буферных зонах», продолжались ещё несколько недель после формального прекращения военных действий. Совершенно ясно, что именно российские власти не справились со своими обязанностями по предотвращению актов возмездия и серьёзных нарушений прав человека со стороны югоосетинских сил и ополчения. В «буферных зонах», согласно четвёртой Женевской конвенции, в первую очередь, на Россию как на оккупирующую державу возлагались обязательства по обеспечению безопасности и нормальных условий жизни для грузинского мирного населения. В Южной Осетии (хотя с формальной точки зрения Россия тут, возможно, и не являлась оккупирующей державой) она, тем не менее, была обязана в соответствии с нормами в области прав человека, соблюдать и защищать права всех лиц, находящихся под её фактическим контролем.

3.3 ПРИМЕНЕНИЕ КАССЕТНЫХ БОЕПРИПАСОВ

Amnesty International обеспокоена тем, что в этом конфликте применялись кассетные боеприпасы. Это первый случай их использования со времени израильско-ливанского конфликта в 2006 году. Кассетные боеприпасы представляют собой корпуса-кассеты, внутри которых уложено множество поражающих элементов, которые выбрасываются из кассеты и рассеиваются. Кассетные боеприпасы представляют огромную угрозу для жизни и здоровья гражданского населения как в момент их использования, так и по завершении военных действий. Это связано со значительным радиусом поражения кассетных боеприпасов и большим числом входящих в их состав боевых элементов, которые часто остаются неразорвавшимися. По окончании конфликта неразорвавшиеся боевые элементы продолжают без разбора ранить и калечить людей, препятствуют оказанию гуманитарной помощи, проведению миротворческих операций и послевоенному восстановлению. Поэтому Amnesty International уже много лет призывает к введению моратория на их использование. В настоящее время международное сообщество постепенно приходит к единому мнению по поводу запрета на применение, хранение и торговлю кассетными боеприпасами. Поэтому свыше 100 государств в мае 2008 года приняли Конвенцию о запрещении применения кассетных боеприпасов. Ни Грузия, ни Россш эту конвенцию не подписали.

Имеются неопровержимые доказательства того, что и российские, и грузинские войска применяли кассетные боеприпасы. Этот тип боеприпасов часто состоит на вооружении стран на постсоветском пространстве. Однако, по состоянию на середину октября, лишь Грузия признала их использование. Первого сентября грузинское руководство публично заявило, что кассетные бомбы применялись, но только против российских вооружённых сил и военной техники ранним утром 8 августа поблизости от Рокского тоннеля,43 Грузинские власти 7 октября пояснили Amnesty International, что кассетные боеприпасы применялись только грузинскими сухопутными войсками. Это были ракеты МК4 LAR160, оснащённые боевыми элементами М85, которые запускались при помощи реактивных систем залпового огня «GRADLAR 160». Кроме того, грузинские власти сообщили Amnesty International, что аналогичные кассетные боеприпасы применялись 8 августа для нападения на российские и осетинские войска на Дзарской объездной дороге, которая ведёт от Цхинвали на север - туда, откуда входили российские части.

Тревогу Amnesty International вызывает тот факт, что в силу самого характера кассетных боеприпасов, даже при намерении поразить в результате этих нападений исключительно военные цели, высока вероятность того, что от них также пострадают мирные жители. Во время применения подобного оружия в окрестностя: Рокского тоннеля вполне можно было ожидать перемещения гражданских масс, поскольку тоннель - основной путь спасения для югоосетин, устремившихся на север. Грузинские власти настаивают, что в момент применения ими кассетных боеприпасов по Дзарской дороге гражданского населения там не было, поскольку в ходе военной операции в данном районе передвижение всех видов гражданских транспортных средств было приостановлено, что подтверждали грузинские передовые наблюдатели. Amnesty International не может установить, действительно ли мирные жители находились около Дзарской дороги в местах, которые грузинские войска обстреляли кассетными боеприпасами, непосредственно в момент применения оружия. Однако не вызывает сомнений, что несколько тысяч мирных жителей бежали из своих домов в центральную часть Грузии и в Северную Осетию ! августа на протяжении всего дня и что Дзарская дорога была очевидным путём спасения для осетин, устремившихся на север. Во Владикавказе представители Amnesty International встречались с вынужденными переселенцами из Южной Осети и некоторые из них утверждали, что 8 августа Дзарская дорога подверглась артиллерийскому обстрелу, когда они по ней ехали.

Кассетные боеприпасы М85 и следы их применения также были обнаружен] в сёлах, расположенных по дуге в непосредственной близости от границы Южной Осетии. Это позволяет предположить, что грузинские силы применяли кассетные боеприпасы не только по Дзарской дороге и окрестностям Рокского тоннеля. Хотя к приходу в окрестности Гори российских войск, против которых применялись эти боеприпасы, большинство местных жителей, в основном этнические грузины, уже ушли из этих мест, там всё же оставалось много людей.

Как уже отмечалось выше, неразорвавшиеся боевые элементы кассетных боеприпасов продолжают представлять опасность для гражданского населения спустя долгое время после их применения. Грузинские власти утверждают, что применявшиеся боевые элементы М85 оснащены механизмом самоуничтожения, разработанным для того, чтобы поражающие элементы не оставались на поле боя, угрожая собственным войскам и гражданскому населению.44 Однако, как подтвердили неправительственные организации, а также военные и независимые эксперты-взрывотехники, наличие механизма самоуничтожения не решает проблему кассетных боеприпасов.45 После недавнего израильско-ливанского конфликта в ходе операций по разминированию, проводившихся под эгидой ООН, было обнаружено много неразорвавшихся поражающих элементов М85.46 По данным проведённых после этого конфликта полевых исследований, поражающие элементы не срабатывали в 6-10% случаев, что намного превышает декларируемый уровень в 1%, о котором заявляют купившие это оружие государства.

Несмотря на то, что Россия продолжает отрицать использование кассетных бомб, представители Amnesty International слышали немало свидетельств очевидцев, согласно которым такие боеприпасы применялись в Квемо-Квити, Тырдзниси, Тквиави, Пхвениси, Кехви, Руиси и Ахалдабе - в основном, 8 августа, но также и в последующие дни. Вблизи нескольких сёл, прилегающих к Гори с севера, были обнаружены вещественные доказательства применения кассетных боеприпасов АО-2,5РТМ (сбрасываемых в авиабомбах РБК-500) и суббоеприпасов М210, доставляемых снарядами реактивных систем залпового огня «Ураган». В этих районах оставалось большое количество гражданских лиц, многие из которых ехали по дорогам, спасаясь от конфликта. Кроме того, имеются утверждения, что бомбардировка центральной площади Гори 12 августа осуществлялась с применением кассетных боеприпасов.47

Ури Секмиашвили был серьёзно ранен во время воздушного удара в районе Ахалдабы 12 августа, между 10 до 11 часами утра. В беседе с Amnesty International он описал бомбёжку как множество маленьких взрывов. По его словам, его ранило, когда рядом с ним разорвался поражающий элемент. В разговоре с Amnesty International Беджам Басилидзе так описал увиденную им бомбардировку Квемо-Квити кассетными боеприпасами 8 августа между шестью и семью часами вечера:

«Это было вечером. Внезапно я услышал ужасный звук. Я увидел взрыв в воздухе, а потом обрушился град бомб, которые падали через каждые три-четыре метра. Взрывалось всё: земля, крыши домов. Семь человек получили ранения; коров тоже ранило. В районе не было грузинских войск - ещё днём они выдвинулись в сторону Гори».

Amnesty International повторно обращается ко всем сторонам с призывом обнародовать всю информацию, касающуюся использования кассетных боеприпасов в ходе недавнего конфликта, чтобы можно было оповестить население и очистить территорию от неразорвавшихся бомб.

3.4 МИНЫ

По утверждениям грузинских властей, российские войска устанавливали мины на дорогах и железнодорожных путях в Сванетии (область, расположенная рядом с Абхазией) и в районе Гори (Информация получена Amnesty International от МИД Грузии 7 октября 2008 года). Как стало известно, 24 августа поезд, перевозивший сырую нефть, подорвался на мине в 5 километрах к западу от Гори. Грузинские власти сообщают об обнаружении мин и неразорвавшихся артиллерийских снарядов и на других участках железнодорожного полотна. Имеются данные о том, что в огородах и садах вокруг Гори обнаружены противопехотные мины. Как рассказали Amnesty International представители грузинских властей, 24 августа в собственном саду в Гори погибла женщина, подорвавшись на мине, а мужчина в селе Тырдзниси получил ранения.

3.5. ДЕЙСТВИЯ ЮГООСЕТИНСКИХ СИЛ И ОТРЯДОВ ОПОЛЧЕНЦЕВ

Согласно свидетельствам очевидцев, собранным Amnesty International, наступающие российские войска сопровождались как регулярными югоосетинскими подразделениями, так и разрозненными военизированными формированиями. Последних часто называют ополченцами (груз, «дажгупебеби»), и точный состав этих формирований неясен. Накануне конфликта поступали сообщения о прибытии 300 добровольцев-осетин, которые служили в североосетинской милиции.4 По сообщениям, фактический Президент Южной Осетии Эдуард Кокойты отдал приказ о том, чтобы эти добровольцы вошли в состав фактического МВД Южной Осетии. Также поступала информация о представителях других народностей Северного Кавказа, которые стали прибывать в Южную Осетию после начала боевых действий, чтобы сражаться на югоосетинской стороне. В Северной Осетии Amnesty International также сообщили, что значительное количество мужчин, которые изначально бежали в Северную Осетию из Южной, в первые дни конфликта вернулись в Южную Осетию, чтобы воевать. Несколько югоосетин, с которыми говорили представители Amnesty International как в Южной, так и в Северной Осетии, утверждали, что взяли в руки оружие и принимали участие в боевых действиях.

Поэтому крайне трудно определить состав вооружённых формирований, которые очевидцы называли «югоосетинским ополчением». Некоторые свидетельства, собранные Amnesty International, указывают на то, что в состав ополченцев входили представители разных народов, которые для общения между собой использовали русский язык. Чаще всего про такие формирования рассказывают, что они появлялись следом за российскими сухопутными войсками или после авиаударов. Многие очевидцы и гуманитарные организации сообщают, что эти формирования перемещались по «буферным зонам», которые создали и контролировали российские войска, по окончании боевых действий и в последующие недели. Судя по всему, большинство этих формирований, если кому-то и подчинялись, то только югоосетинскому командованию, которое, в свою очередь, тесно сотрудничало с российскими вооружёнными силами.

Amnesty International обеспокоена серьёзными нарушениями прав этнических грузин в Южной Осетии и прилегающих «буферных зонах», которые находились под фактическим контролем России. Amnesty International зафиксировала факты незаконных убийств, избиений, угроз, поджогов и грабежей, совершавшихся вооружёнными группировками с югоосетинской стороны, которые действовали при явном попустительстве российских вооружённых сил. Если вначале грабежи и мародёрство случались, в основном, в грузинских сёлах на территории Южной Осетии, а за её пределами в первые дни после окончания конфликта мародёры ограничивались вылазками в грузинские дома и сёла, расположенные вдоль главных дорог, то в последующие недели они постепенно охватили прилегающую «буферную зону», находившуюся под фактическим контролем российской армии. Вместе с тем, насколько известно, населённые пункты в Южной Осетии, в которых проживали грузины и которые управлялись фактическими властями Южной Осетии, пострадали незначительно.

Обязанности России в качестве оккупирующей державы по отношению к Южной Осетии и «буферной зоне» изложены в статье 42 Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны (Гаагской конвенции): «Территория признается занятою, если она действительно находится во власти неприятельской армии. Занятие распространяется лишь на те области, где эта власть установлена и в состоянии проявлять свою деятельность». В таких ситуациях оккупирующая держава «обязан[а] принять все зависящие от [неё] меры к тому, чтобы, насколько возможно, восстановить и обеспечить общественный порядок и общественную жизнь, уважая существующие в стране законы, буде к тому не встретится неодолимого препятствия» (статья 43 Гаагской конвенции).

В четвёртой Женевской конвенции описываются правила обращения оккупационных властей с местными жителями, которые называются «покровительствуемыми лицами». Среди прочего, согласно конвенции, оккупирующая держава не имеет права умышленно убивать, жестоко обращаться или депортировать покровительствуемых лиц. Оккупирующая держава несёт ответственность за благополучие населения, находящегося в зоне её контроля. Это означает, что она обязана поддерживать правопорядок и обеспечивать основные потребности людей.

На российской армии, как на войсках оккупирующей державы, лежала вся полнота ответственности за обеспечение правопорядка, безопасности и благосостояния населения в контролируемых войсками районах. Поэтому, наряду с фактической администрацией Южной Осетии, которой подчинялось югоосетинское ополчение, российские власти несут ответственность за нарушения прав человека югоосетинскими ополченцами, включая мародёрство, поджоги и иные нападения, независимо от того, происходили они внутри границ Южной Осетии, определённых по состоянию на 1990 год, или же на территории собственно Грузии.

3.5.1 НАПАДЕНИЯ НА МИРНЫХ ЖИТЕЛЕЙ СО СТОРОНЫ ЮГООСЕГИНСКИХ ВООРУЖЁННЫХ ГРУППИРОВОК

Amnesty International серьёзно озабочена сообщениями о нападениях на мирных жителей, осуществлявшихся во время и после конфликта формированиями, которые действовали на стороне Южной Осетии. Зачастую югоосетинские вооружённые группировки и нерегулярные формирования прибывали в сёла, где из жителей оставались почти лишь одни старики и инвалиды. По словам очевидцев, ополченцы требовали от местных жителей покинуть свои дома. Как стало известно Amnesty International, тех, кто отказывался выполнять приказ, в некоторых случаях избивали и/или убивали. Другие жители подверглись нападению во время беспорядочных грабежей.

«Ани» из югоосетинского села Дисеви, расположенного к востоку от Цхинвали, сообщила Amnesty International:

«Все грузинские сёла сожгли. Уцелели только те дама, где были жёны-осетинки. Это делали осетинские сепаратисты и группы русских и казаков, одетых в чёрную военную форму, в масках. Один из них даже обратился к нам с танка по-грузински. Одного из моих соседей, который попытался оказать сопротивление, убили».

27 августа в селе Авневи в Южной Осетии представители Amnesty International встретились с двумя пожилыми грузинами, которые остались в селе после того, как оттуда уехали остальные жители. Они рассказали Amnesty International следующее:

«Я 20 лет проработал директором сельской школы. Это была смешанная школа, там учились и работали и грузины, и осетины. У нас в селе было 350 семей, и примерно у 200 из них есть осетинские корни. Все они бежали, когда грузинские войска напали на Цхинвали. Только старики остались, те, у кого не было родственников. Здесь убили только двух человек. Шура, сосед мой, он сильно болел; ему 50 лет было; его сожгли вместе с домом. И ещё одного мужчину убили; ему, наверно, тоже около 50-ти было. Поджоги начались с 11 утра, а потом были уже каждую ночь. Кругом разъезжали люди в штатском и в форме. Я видел, как молодой парень -лет 20, наверно - кричал двум другим, чтобы те быстрее выносили вещи и прыгали в машину. Потом я заметил, что дом, из которого они вышли, загорелся, но мне удалось потушить пожар». [После вмешательства Уполномоченного по правам человека в Южной Осетии МККК вывез обоих мужчин в Тбилиси, к их семьям].

21 августа в тбилисской больнице Amnesty International выслушала рассказ «Реваза» об обстоятельствах, при которых тот получил ранение во время разграбления Гори (происходившего вскоре после заключения перемирия):

«В Гори повсюду стреляли мародёрствующие банды ополченцев. Они крали всё, что попадалось им под руку. Трое ополченцев разрядили полные магазины в мою машину. Меня ранили в почку, а ещё одна пуля попала в прохожего».

3.5.2 ПОДЖОГИ И ГРАБЕЖИ: СЁЛА С ПРЕИМУЩЕСТВЕННО ГРУЗИНСКИМ НАСЕЛЕНИЕМ НА ТЕРРИТОРИИ ЮЖНОЙ ОСЕТИИ, КОТОРЫЕ ДО НАЧАЛА КОНФЛИКТА УПРАВЛЯЛИСЬ ФАКТИЧЕСКИМИ ПРО-ГРУЗИНСКИМИ ВЛАСТЯМИ

Amnesty International зафиксировала факты массовых грабежей и поджогов со стороны югоосетинских подразделений и отрядов ополченцев в грузинских сёлах на территории Южной Осетии, которые до конфликта управлялись про-грузински настроенной администрацией. Свидетельства очевидцев, собственные наблюдения Amnesty International и спутниковые снимки, сделанные для Amnesty International, подтверждают, что массовые разрушения во многих населённых пунктах случились уже после прекращения огня.

По всей видимости, основные грабежи и поджоги производились в грузинских сёлах к северу и к востоку от Цхинвали. До начала конфликта они находились под управлением альтернативной администрации Дмитрия Санакоева, пользовавшейся поддержкой Тбилиси. В частности, серьёзный ущерб причинён сёлам Кехви, Курта, Квемо Ачабети, Земо Ачабети, Тамарашени, Эргнети, Кемерти, Берула и Эредви.49 По утверждению официальных грузинских источников, население муниципальных образований Курта, Тигхва и Эредви, которое до конфликта насчитывало порядка 14 500 человек, в результате конфликта практически полностью покинуло свои дома. По состоянию на 26 сентября грузинские органы записи актов гражданского состояния зарегистрировали 13 260 вынужденных переселенцев из указанных муниципалитетов.50

Уничтожение домов и имущества в ряде югоосетинских сёл, где грузины составляли большинство населения, происходило уже по окончании боевых действий и не является их прямым следствием. Па спутниковых снимках, полученных для Amnesty International Американской ассоциацией содействия развитию науки, видно, что, например, по состоянию на 10 августа селу Тамарашени не причинено никакого ущерба. Однако на фотографиях со спутника от 19 августа уже есть следы массовых разрушений - в Тамарашени повреждены 152 здания.51 К тому моменту, когда представители Amnesty International смогли посетить эти сёла в конце августа, они практически опустели; уцелели лишь несколько зданий.

По-видимому, массовые грабежи в сёлах с про-грузинским руководством происходили в течение двух недель после окончания военных действий. В свидетельствах очевидцев от 13-14 августа упоминаются лишь отдельные случаи мародёрства, тогда как почти две недели спустя, 26 августа, когда представители Amnesty International посетили те же самые сёла, они своими глазами наблюдали мародёрство и грабежи.

По словам опрошенных Amnesty International свидетелей, когда российские войска входили в район сосредоточения сёл с про-грузинской администрацией, там оставалось лишь несколько десятков жителей: в основном, старики и инвалиды, а также те, кто не захотел покинуть свои дома. Одна из оставшихся - пожилая женщина по имени Нина из югоосетинского села Курта - рассказала Amnesty International:

«Через сады проходили люди в военной форме. Они говорили по-русски, но не были русскими. Думаю, это были осетины, чеченцы, какие-то азиаты, может, узбеки, и казаки. Военная форма на них была одинаковая, и у всех были «Калашниковы». Они подожгли около 15 домов в Курте и вывезли домашнюю скотину на грузовиках. Уходя из Курты, мы видели, как похищали двух наших соседей: мародёры заталкивали их в багажник машины. Мы ушли из Курты 13 августа, пешком. Отправились в Эредви через Хейти. В Эредви мы увидели трупы: мужчина, женщина и двое детей. Мы двинулись дальше и дошли до селаДици [за пределами Южной Осетии]. ВДици трупов не было; часть домов сожжена, но не все. ИзДици мы пошли в Тырдзниси. Там мы тоже увидели множество сожжённых домов, а по улицам валялись вещи. Там мы переночевали и оттуда двинулись к Тквиави. Там было ещё много трупов, под машинами и фургонами. Все погибшие были мирными жителями. Мы не видели ни одного мёртвого грузинского солдата...»

По сообщениям, российские военные установили блокпосты и контрольно-пропускные пункты (КПП) на въездах и выездах из этих сёл 13 августа. Однако 24 августа представители Amnesty International увидели, что все эти КПП вдоль главной дороги, идущей на север от Цхинвали, контролируются югоосетинскими бойцами, которые следят за въездом-выездом из сёл. Двадцать седьмого августа на пути из Джавы в Цхинвали делегаты Amnesty International наблюдали картину полного уничтожения: дома разграблены, сожжены, от многих остались одни руины. Уцелели лишь несколько новых построек и местный парк. В Курте около зданий, где располагалась прежняя альтернативная югоосетинская администрация во главе с Дмитрием Санакоевым, представители Amnesty International застали двух мужчин, которые укладывали в грузовик офисную мебель и другие вещи. Двадцать седьмого августа представители Amnesty International не смогли найти ни одного местного жителя в вышеупомянутых сёлах, равно как не видели ни одного российского солдата.

Некоторым из людей, которые были вынуждены покинуть эти сёла, пришлось несколько дней идти пешком по пересечённой местности, пока они не добрались в конце августа до Гори. В Гори Ира, грузинка из смешанного грузино-осетинского села Белоти, расположенного примерно в 18 километрах к северо-востоку от Цхинвали, рассказала Amnesty International:

«9 августа около часа дня в Белоти вошли осетинские ополченцы и принялись стрелять. Они ранили сельского полицейского и потребовали сдать им всё оружие. Услышав стрельбу, все молодые жители села убежали в лес; всё население бросилось врассыпную... Мы оказались на другом конце села, в лесу и ... оттуда мы наблюдали за происходящим. В тот же день осетинские ополченцы сожгли дома... Мы видели, как осетинские ополченцы вывозили вещи грузовиками, всё, что было, а затем поджигали дома. Там оставались только старики и инвалиды - и осетины говорили им: «Убирайтесь! Нам тут не нужны грузины. Мы сожжём ваши дома, чтобы ваши дети не вернулись»... Русские нас совсем не трогали, это всё осетинские ополченцы... К ним присоединились даже местные жители-осетины, люди, которых я знала по местной администрации...»

Две женщины из села Дисеви, расположенного к востоку от Цхинвали, рассказали Amnesty International:
«Я видела, как русские и осетины уничтожали наши дома. Сначала русские самолёты бомбили сёла, а потом туда пришли солдаты. Они забрали одного из местных жителей, мужчину, избили и убили его. Они начали грабить все дома... намеренно, сначала грабили, потом сжигали... Российские солдаты не участвовали в грабежах. Они просто стояли на своих КПП и наблюдали за происходящим грабежом...

Уничтожали только грузинские дама. Уцелели лишь дома, где жили смешанные семьи, а остальные осетины и русские сожгли... Были ли это казаки, я не знаю... Они были такие темноволосые, смуглые, в военной форме и иногда в масках. Они убили одного из моих соседей, который попытался их остановить. Они забирали из домов всё, а потом сжигали... А у моего соседа была жена-осетинка, и его дом не тронули... Они специально выбирали дома, где в семье были военные, полицейские...»

В другой паре смешанных грузино-осетинских поселений в Южной Осетии, в сёлах Авневи и Нули, представители Amnesty International видели аналогичную картину разрушения, пусть и не столь масштабного. Большинство домов подверглись разграблению и были сожжены, хотя тотального разрушения не было. На воротах и стенах некоторых домов представители Amnesty International видели слова «ирон» (осетинский) и «занято»; эти дома были разграблены, но их не сжигали и не уничтожали. Представители Amnesty International установили, что некоторые дома, принадлежавшие грузинам, действительно заняли осетины, тогда как дома друзей и родственников местных осетин ополченцы не тронули. По некоторым дворам ходили куры, однако крупного домашнего скота видно не было. В соседнем селе Нули делегаты Amnesty International заметили, как мародёры грузили вещи на грузовики, чтобы вывезти их оттуда. Эти наблюдения согласуются со многими сообщениями в СМИ.52

26 августа в селе Эредви грабежи и мародёрство, в том числе вооружёнными людьми, происходили прямо на глазах у делегатов Amnesty International. В это время через Эредви (точно на запад от Цхинвали) двигалась российская военная техника, а российские военнослужащие на КПП контролировали въезды и выезда из села. Amnesty International обратила внимание, что обыскивались (и то не всегда) лишь обычные машины, но не грузовики и не большие автомобили. В сумерках представители Amnesty International натолкнулись на группу мужчин в военной форме. Один из них оказался офицером российской армии из Северной Осетии и попросил их не сообщать о встрече с ними. Когда у них спросили, почему они ничего не делали, чтобы потушить пожары в селе, они ответили: «политика такая».

3.5.3 СЁЛА С ПРЕИМУЩЕСТВЕННО ГРУЗИНСКИМ НАСЕЛЕНИЕМ НА ТЕРРИТОРИИ ЮЖНОЙ ОСЕТИИ, КОТОРЫЕ ДО НАЧАЛА КОНФЛИКТА НАХОДИЛИСЬ ПОД УПРАВЛЕНИЕМ ФАКТИЧЕСКИХ ЮГООСЕГИНСКИХ ВЛАСТЕЙ

Совершенно иную ситуацию Amnesty International наблюдала в сёлах с грузинским населением, которые контролировались фактическим руководством Южной Осетии. Двадцать шестого августа представители организации посетили сёла Недалти и Ахалшени Знаурского района (к западу от Цхинвали). Военные действия затронули их гораздо меньше. В Ахалшени находится действующая, единственная на контролируемых Южной Осетией территориях школа, где преподавание ведётся на грузинском языке. Делегаты Amnesty International встретились с представителями грузинской общины Ахалшени, которые сказали, что, хотя большинство населения села уехало в Грузию накануне конфликта, ни одного дома не пострадало и не было разграблено, а среди населения нет никаких потерь. В ходе визита делегаты Amnesty International не заметили в населённом пункте никаких следов причинённого ущерба. По словам грузин из Ахалшени, когда мародёры попытались войти в село, администрация Знаурского района их не пустила. Однако население села всерьёз обеспокоено возможными проблемами с водой, сложностями со сбором урожая и отсутствием выхода в грузинские телекоммуникационные сети, из-за чего они не могут напрямую связаться с соседними сёлами.

По словам международных наблюдателей, которые побывали в Ахалгори (или Ленингори, как его называют осетины) - город со смешанным грузино-осетинским населением на юго-востоке Южной Осетии - там практически не было разрушений и мародёрства. УВКБ смогло впервые попасть в Ахалгори 29 августа, и местный представитель военного командования сообщил представителям УВКБ, что около 40% населения, включая как грузин, так и осетин, уехали оттуда; по другим оценкам, которые стали известны УВКБ, эта цифра составляет порядка 80%.5 По данным из грузинских официальных источников, по состоянию на 26 сентября 2254 грузина были вынуждены покинуть Ахалгори и перебраться в Гори (до конфликта население Ахалгори составляло 7894 человека).54 Однако, в конечном счёте, сравнительно спокойная обстановка в Ахалгори лишь подчёркивает тот факт, что массовые, целенаправленные грабежи и поджоги ограничивались районами вблизи Цхинвали, которыми до нынешнего конфликта руководила про-грузински настроенная администрация.

3.5.4 ГРУЗИНСКИЕ СЁЛА В «БУФЕРНЫХ ЗОНАХ» ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЮЖНОЙ ОСЕТИИ

Населённые грузинами сёла за пределами бывшей Югоосетинской автономной области также сильно пострадали от грабежей по окончании военных действий, хотя поджоги и разрушения происходили там реже. Грабежи и мародёрство со стороны югоосетинских ополченцев, начинавшиеся как отдельные вылазки в тылу продвигавшихся вглубь Грузии российских войск, приобретали всё более регулярный характер на протяжении нескольких недель после формального окончания военных действий и установления российскими войсками полного контроля над «буферной зоной», особенно в ближайших к Южной Осетии сёлах. Двадцать девятого и 30 августа в Гори Amnesty International из разных независимых источников получила множество сообщений о том, что за предыдущие несколько дней обстановка в «буферной зоне» между селом Каралети (в 6 километрах к северу от Гори) и Южной Осетией стала совсем небезопасной. Два дня подряд (29 и 30 августа) российские военнослужащие не пускали Amnesty International в Каралети и сёла, расположенные за ним. Грузины-жители Каралети, Тквиави, Пхвениси и Шиндиси говорили Amnesty International, что, судя по рассказам пожилых родственников, оставшихся в сёлах, и других родственников, ездящих туда ежедневно, возвращаться им туда опасно, так как, по утверждениям, в районе находятся осетинские ополченцы и остались неразорвавшиеся боеприпасы.

УВКБ сообщило, что с 26 августа в Гори начала прибывать новая волна перемещённых лиц, часть из которых возвращалась из Тбилиси, но не смогла попасть в свои дома в «буферной зоне»; другая часть ранее оставалась в «буферной зоне», но теперь бежала оттуда в связи с новыми запугиваниями со стороны осетинских силовых структур и ополченцев. Эти вынужденные переселенцы рассказывали УВКБ, что количество осетинских ополченцев в грузинских сёлах и масштабы нападений с 24 августа значительно возросли.55 УВКБ также сообщило, что жители, попытавшиеся было вернуться из Гори в свои сёла, расположенные в «буферной зоне», не смогли этого сделать: на российских КПП их остановили и посоветовали не идти дальше, ссылаясь на царящее беззаконие.56

Россия и власти Южной Осетии несут ответственность за безопасность всех лиц, находящихся на подконтрольной им территории. Серьёзные нарушения, вылившиеся в массовое уничтожение домов и собственности, избиения и даже убийства, ясно указывают на то, что они не справились с исполнением своих обязательств.

Международное гуманитарное право запрещает разрушение или захват собственности противника, если только это не обусловлено крайней военной необходимостью (что явно не относится к вышеописанным случаям), и такие действия могут квалифицироваться как военные преступления.57 При международных вооружённых конфликтах и конфликтах, не носящих международного характера, также запрещены грабежи (насильственный отъём вторгшейся / завоевательной армией частной собственности, принадлежащей гражданам противоборствующей стороны, для частного или личного пользования)5 Грабежи также могут рассматриваться как военные преступления.59